Брест-литовский мирный договор кто глава внешнеполитического ведомства

Брестский мир, или заключение 3 марта 1918 г. мирного договора между Россией с одной стороны, и Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией — с другой, — известное событие в истории советской/российской дипломатии, один из центральных эпизодов, связанных с Великой русской революцией 1917 г. Несмотря на то, что Договор неоднократно являлся предметом исследований отечественных и зарубежных ученых, все-таки дипломатическая акция по его подготовке протекала в столь необычных, быстро менявшихся и полных неожиданностей условиях внутренней жизни нашей Родины, что можно вновь вернуться к его рассмотрению.

Наиболее судьбоносным для брестского мирного соглашения было то обстоятельство, что в России о его необходимости настойчиво заговорили сразу же после октябрьских событий в Петрограде 1917 г. и кардинальной смены власти в стране. Напомним, что в международно-политическом плане советское правительство располагало лозунгом так называемого справедливого мира «без аннексий и контрибуций» (с которым оно выступило в «Декрете о мире»). Подобная идея была тогда пригодна для тех, кто не был уверен в успехе или проигрывал войну (как Германия), но неприемлема для стран и народов, имевших шансы осуществить поставленные цели (как Антанта).

Перед самой вышеупомянутой мирной конференцией в Брест-Литовске стороны две недели — с 20 ноября (3 декабря) по 2 (15) декабря 1917 г. — интенсивно обсуждали в этом же городе условия перемирия, которое было необходимо для прекращения военных действий и ведения дипломатических переговоров.

Остановимся по-подробнее на этом эпизоде конца 1917 г., а воссоздать картину событий помогут следующие документы.

СНК Советской России обратился к правительствам всех государств, вовлеченных в Первую мировую войну, с инициативой всеобщего мира. Она, в частности, была изложена в ноте НКИД послам воюющих стран от 8 (21) ноября 1917 г., в которой содержалось предложение «немедленного перемирия на всех фронтах и немедленного открытия мирных переговоров» на принципах «демократического мира без аннексий и контрибуций на основе самоопределения народов». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 1, л. 3-4] Кроме того, 13 (26) ноября 1917 г. по приказу Народного Комиссара по Военным и Морским Делам и Верховного Главнокомандующего И.Крыленко российские парламентеры (поручик В.Шнеур, военный врач М.Сагалович и «вольноопределяющийся» Г.Мерен) на участке Северного фронта вручили немецкому дивизионному генералу Г.Гофмейстеру документ, адресованный Высшему Командованию Германской Армии, с предложением «прислать своих уполномоченных для открытия немедленных переговоров об установлении перемирия на всех фронтах воюющих стран в целях начатия затем мирных переговоров». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 2, л. 1, 10]

К этому времени противостоящие нам Центральные державы уже сильно истощили свои людские и военные резервы и проявили заинтересованность в ликвидации Восточного фронта и даже пополнении истощившихся ресурсов за счет восстановления экономических отношений с Россией. К тому же, Верховное командование германской армии готовилось начать весной 1918 г. большое наступление на западе. В этих условиях Берлин практически немедленно — на следующий же день — откликнулся одобрительно на советское мирное предложение. [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 2, л. 6, 12-14]

Переговоры о перемирии договорились начать 19 ноября (2 декабря) 1917 г. (по просьбе НКИД сроки были затем перенесены в надежде, что будут получены ответы и из столиц Антанты) в Ставке командования германского Восточного фронта в Брест-Литовске. [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 2, л. 10-11] С такой же готовностью «приступить к предложенным Русским правительством переговорам о немедленном перемирии» откликнулось правительство Австро-Венгрии. [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 2, л. 15]

Германия и ее сателлиты торопились приступить к делу. Ведь немецкая оккупация, «помимо Польши и части Волынской губернии» охватывала «стратегически важные для России территории в Прибалтике». [Михутина И. Украинский брестский мир. — М.: Изд-во Европа. 2007, с. 10] Берлину во что бы то ни стало хотелось утвердить статус-кво на российском направлении и перебросить все силы на Западный фронт. О всеобщем мире никто из участников войны даже не помышлял. Такой был стратегический кайзеровский секретный план, ввиду которого немецкие дипломаты просто вцепились в советскую формулу мира «без аннексий и контрибуций» на основе «самоопределения народов». Статс-секретарь МИД Германии по этому поводу говорил: «Мы должны иметь возможность сказать, что имеются заявления народов, входящих в состав России, что они хотят быть с Западом».

Поскольку стало понятно, что Державы Согласия саботируют переговоры, Россия была вынуждена начать работу одна. В списке членов советской делегации в Брест-Литовск значились 28 человек, в том числе 5 уполномоченных — членов ВЦИК (А.А.Иоффе — председатель делегации, Л.Б.Каменев, Г.Я.Сокольников (Бриллиант), А.А.Биценко, С.Д.Масловский), 5 рядовых членов делегации (матрос Ф.В.Олич, солдат Н.К.Беляков, крестьянин Р.И.Сташков, рабочий П.А.Обухов, прапорщик флота К.Я.Зедин), 8 членов военной делегации, секретарь делегации Л.М.Карахан, 3 переводчика и 6 технических сотрудников. [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 4, л. 2]

20 ноября (3 декабря) 1917 г. в Брест-Литовске начались переговоры между представителями Советской России, с одной стороны, и представителями Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии — с другой, от имени которых выступал немецкий генерал М.Гофман.

Не имея заготовленного проекта перемирия советские уполномоченные на первом заседании намеревались выступить «на пробу» с политико-пропагандистскими речами по заранее набросанному конспекту.[Михутина И. Украинский брестский мир. — М.: Изд-во Европа. 2007, с. 16-17] В нем говорилось: «Мы от имени Совета Народных Комиссаров предлагаем перемирие на всех фронтах. Срок 6 месяцев. Но мы предлагаем, чтобы германское военное командование последовало нашему примеру и предложило Франции, Англии и Италии перемирие на тех же условиях, которые будут нами совместно выработаны. Если они запросят, имеем ли мы полномочия от своих союзников, ответ должен быть, что не имеем еще, поэтому и предлагаем им непосредственно обратиться к нашим союзникам. после выработки условий перемирия мы предлагаем перерыв на две недели, во время которых на наших фронтах должны быть приостановлены военные действия и передвижения войск, с целью. еще раз обратиться к союзникам с формальным предложением перемирия. Наконец, в интересах агитации за это перемирие мы предлагаем немцам в этот промежуток времени разрешить провоз нашей литературы по территории, занятой германскими войсками. В случае их требования пропускать в Россию немецкую литературу, ответить согласием. Относительно основ будущего мира отвечать ясно и точно, разъяснив, что мы за демократический, без аннексий и контрибуций. С новым правом нации на самоопределение. Освобождение. всех. преследуемых за борьбу за мир. Строжайшее воспрещение передачи [спиртного] при взаимном посещении солдатских окопов. Полная свобода братания. ». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 5, л. 10]

М.Гофман относительно советской позиции демократического мира выразил принципиальное с ней согласие, а в отношении обращения по этому же вопросу к бывшим союзникам Российской империи сказал: «. не имею полномочий на заключение мира на всех фронтах. Что же касается предложения перемирия вашим союзникам, то Германия с такими предложениями обращалась неоднократно и получила отрицательный ответ». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 5, л. 1]

Одним из главных условий перемирия (его российский проект был оформлен на месте) советская делегация поставила запрет на переброску немецких сил с Восточного на Западный фронт, «из тыла на фронт и даже в пределах одного фронта. К тому же при определении разделительной линии перемирия было выдвинуто дерзкое требование об очищении, согласно принципу стратегического равенства, захваченных немцами островов Моонзунд, замыкающих Рижский залив, при том, что Рига тоже была оккупирована». [Михутина И. Украинский брестский мир. — М.: Изд-во Европа. 2007, с. 10] Советское требование непереброски войск было продиктовано тем, что большевики до конца надеялись на поддержку переговоров (с возможным присоединением к ним) со стороны правительств или народов Держав Согласия, а также стремлением предъявить участникам войны «идеал справедливого мира на всех фронтах». [Там же, с. 19]

22 ноября (5 декабря) было достигнуто временное соглашение о приостановке военных действий на Русском фронте на 10 дней. Этот перерыв дипломаты использовали для консультаций со своими правительствами. Глава российской делегации А.А.Иоффе отбыл в Петроград. Советское правительство до последнего надеялось воплотить в жизнь идею всеобщего мира и 23 ноября (6 декабря) Л.Троцкий направил послам Антанты и другим заинтересованным державам обращение, содержащее информацию о начатых переговорах и призыв «открыто, перед лицом всего человечества заявить ясно, точно и определенно, во имя каких целей народы Европы должны истекать кровью в течение четвертого года войны». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 9, л. 1-2] Однако, адресаты не дали ответа.

Переговоры возобновились 30 ноября (12 декабря) и привели к подписанию 2 (15) декабря 1917 г. соответствующего соглашения. По данному поводу из Брест-Литовска в тот же день в Петроград была направлена телеграмма, в которой информировалось, что перемирие устанавливается сроком на 28 дней с автоматическим продлением и предупреждением о расторжении за семь дней. Оно вводилось на восточном европейском и русско-турецком фронтах. Была согласована разделительная линия и установлены места пребывания районных комиссий по соблюдению прекращения боевых действий, достигнута договоренность о выводе русских и турецких войск из Персии. Принято советское предложение об «организованном» братании, о транспортировке советской пропагандистской литературы на Запад, об обмене гражданскими пленными и инвалидами, возвращении задержанных из-за войны на чужой территории женщин и детей, об облегчении участи военнопленных, для чего было решено учредить в Петрограде совместную комиссию. [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 13, л. 1-8] Относительно вопроса о непереброске войск, вызвавшего, пожалуй, самое решительное возражение оппонентов, было все-таки получено обязательство Четверного союза «до 30 декабря 1917 г. не производить никаких оперативных воинских перебросок. за исключением тех, которые. были уже начаты». [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 11, л. 8-об.] «Разделительная линия на Балтике была согласована таким образом, что мешала подходу немцев с моря к Моонзундским островам, хотя об очищении их, разумеется, речи не было». [Михутина И. Украинский брестский мир. — М.: Изд-во Европа. 2007, с. 27]

На первом же после перерыва заседании стороны пришли к согласию о том, что переговоры о мире начнутся сразу вслед за заключением перемирия.

В ходе общения с контрпартнерами советские уполномоченные чувствовали недостаток своей дипломатической подготовки и отсутствие в делегации соответствующих специалистов. Об этом они телеграфировали наркоминдел Л.Троцкому: «Еще раз просим уведомить, будет ли усиление делегации и кем» [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 11, л. 16], «. настаиваем на присылке подкрепления для справок историко-статистического, правового свойства, хорошо бы иметь Покровского и дипломата-эксперта» [АВП РФ, ф. 413, оп. 1, п. 1, д. 11, л. 77]. Полученный опыт был учтен Петроградом при подготовке к мирной конференции в Брест-Литовске, которая открыла первое заседание 9 (22) декабря 1917 г.

После Октябрьской революции 1917 г. одной из первоочередных задач Советской власти стал выход России из Первой мировой войны. В «Декрете о мире», адресованном не только правительствам, но и народам воюющих государств, Советское правительство осудило войну как империалистическую, грабительскую и предложило немедленно начать переговоры о справедливом демократическом мире, о мире без аннексий и контрибуций. 8 ноября 1917 г. послам воюющих стран была направлена нота с предложением о немедленном заключении перемирия и открытии мирных переговоров.

К тому времени кайзеровская Германия уже сильно истощила свои людские резервы и оказалась не в состоянии восполнять потери в людском составе на всех фронтах. Это обстоятельство объективно подталкивало ее правительство поскорее освободиться от войны на два фронта. Тем более, что Верховное командование германской армии весной 1918 г. готовило большое наступление на Западном фронте. В этих условиях германское правительство предпочло вступить в переговоры о прекращении войны с Россией и 27 ноября 1917 г. дало положительный ответ на российское мирное предложение.

Совет народных комиссаров (СНК) Советской России, однако, решил чуть повременить с открытием переговоров о перемирии с Германией и предложил начать их 2 декабря 1917 г., попытавшись использовать несколько дней для того, чтобы привлечь к участию в этих переговорах все воюющие державы.

В предложениях, направленных СНК 28 ноября 1917 г. всем воюющим странам говорилось: «2 декабря мы приступаем к мирным переговорам. Если союзные народы не пришлют своих представителей, мы будем вести с немцами переговоры одни. Но если буржуазия союзных стран вынудит нас заключить сепаратный мир, ответственность падет целиком на нее».

29 ноября НКИД разъяснил еще раз, что «Советская власть стремится к всеобщему, а не сепаратному миру».

Поскольку державы Антанты саботировали открытие переговоров о перемирии, Советская Россия была вынуждена начать их одна. С этой целью советская делегация была направлена в Брест-Литовск, который немцы предложили в качестве места переговоров (там тогда размещалось Командование германскими войсками Восточного фронта). Советскую делегацию возглавлял уполномоченный ВЦИК А.А.Иоффе, германскую – генерал М.Гофман.

3 декабря 1917 г. в Брест-Литовске начались переговоры о перемирии между представителями Советской России, с одной стороны, и представителями Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии – с другой, от имени которых переговоры вел генерал М.Гофман. Советская делегация внесла проект условий соглашения о перемирии сроком на 6 месяцев. Одним из главных условий Советское правительство поставило непереброску немецких сил с Восточного на Западный фронт.

5 декабря было достигнуто временное соглашение о приоста­новке военных действий на Восточном фронте на 10 дней с 7 по 17 декабря.

15 декабря 1917 г. переговоры о перемирии были завершены подписанием соответствующего соглашения. Срок перемирия устанавливался в 28 дней с последующим автоматическим продлением и правом денонсации с предупреждением за 7 дней.

Германия весьма тщательно готовилась к заключению мирного договора с Россией. Важную роль в выработке территориальных условий мира с Россией принадлежала Верховному командованию германской армии и Командованию германскими войсками Восточного фронта. Правящие круги Германии планировали отторгнуть от России ее западные губернии; в качестве легального повода для этих захватов предполагалось использовать право народов на самоопределение. Одно из первых публичных заявлений относительно отторжения западных областей России рейхсканцлер Германии Гертлинг сделал в рейхстаге 29 ноября 1917 г., сказав, что в вопросе относительно находившихся ранее под скипетром русского царя Польши, Курляндии, Литвы Германия уважает право их народов на самоопределение и надеется на то, что «они сами изберут те государственные формы, которые соответствуют их отношениям и направлению их культуры».

Тактику германской делегации в мирных переговорах с Советской Россией сформулировал статс-секретарь МИД Германии фон Кюльман: «Метод в отношении России: право на самоопределение. Мы должны иметь возможность сказать, что имеются заявления народов, входящих в состав России, что они хотят быть с Западом. В настоящее время мы больше не в силах вести альтернативную политику. Мы должны теперь проводить следующую тактику: право наций на самоопределение».

Мирные переговоры в Брест-Литовске начались 22 декабря 1917 г. и проходили в 3 этапа. На первом этапе советскую делегацию возглавлял А.А.Иоффе. Германскую делегацию возглавлял статс-секретарь МИД Германии фон Кюльман, австро-венгерскую – министр иностранных дел граф Чернин, турецкую – великий визирь Талаат-паша, болгарскую – министр юстиции Попов.

В качестве основы мирных переговоров Советская делегация предложила следующие 6 условий:

«1) Не допускаются никакие насильственные присоединения захваченных во время войны территорий. Войска, оккупирующие эти территории, выводятся оттуда в кратчайший срок.

2) Восстанавливается во всей полноте политическая самостоятельность тех народов, которые во время настоящей войны были этой самостоятельности лишены.

3) Национальным группам, не пользовавшимся политической самостоятельностью до войны, гарантируется возможность свободно решить вопрос о своей принадлежности к тому или другому государству или о своей государственной самостоятельности путем референдума. Этот референдум должен быть организован таким образом, чтобы была обеспечена полная свобода голосования для всего населения данной территории, не исключая эмигрантов и беженцев.

4) По отношению к территориям, сообитаемым несколькими национальностями, право меньшинства ограждается специальными законами, обеспечивающими ему культурно-национальную самостоятельность и, при наличности фактической к тому возможности, административную автономию.

5) Ни одна из воюющих стран не обязана платить другим странам так называемых «военных издержек»; взысканные уже контрибуции подлежат возвращению. Что касается возмещения убытков частных лиц, пострадавших от войны, таковое производится из особого фонда, образованного путем пропорциональных взносов всех воюющих стран.

6) Колониальные вопросы решаются при соблюдении принципов, изложенных в пунктах 1, 2, 3 и 4.»

25 декабря 1917 г. Германия и ее союзники по Четверному союзу заявили о своем принципиальном согласии с советскими условиями мира, отметив, что «основные положения русской декларации могут быть положены в основу переговоров о таком мире».

При этом Кюльман сделал оговорку, которая фактически сводила на нет это заявление, подчеркнув, что «предложения русской делегации могли бы быть осуществлены лишь в том случае, если бы все причастные к войне державы, без исключения и без оговорок, в определенный срок, обязались точнейшим образом соблюдать общие для всех народов условия».

Советская делегация в своем ответе заявила, что принимает к сведению согласие центральных держав с провозглашенными Советской Россией принципами всеобщего демократического мира. Она констатировала, что присоединение держав Четверного союза к советской формуле мира дает возможность приступить к переговорам о всеобщем мире между всеми воюющими державами. Ввиду этого советская делегация потребовала десятидневного перерыва, чтобы доложить правительству о создавшейся обстановке.

После перерыва советскую делегацию возглавил нарком по иностранным делам Л.Д.Троцкий. 2 января 1918 г. советская делегация направила в Берлин телеграмму, в которой предложила немецкой стороне перенести переговоры в нейтральное государство, назвав при этом как возможное место г. Стокгольм.

9 января 1918 г. при возобновлении мирных переговоров Кюльман сразу же объявил об отказе Германии и ее союзников от их заявления от

25 декабря 1917 г., поскольку «как следует из содержания сообщения союзных держав от 25 декабря 1917 г., одним из самых существенных условий, которые были в нем поставлены, — это единогласное принятие всеми враждующими державами условий, одинаково обязательных для всех народов. Неисполнение этого условия повлекло за собой последствие, вытекающее, как из содержания заявления, так и из истечения срока: «документ стал недействительным». Следовательно, отпало и согласие Германии.

Кюльман также заявил, что теперь «речь идет не о всеобщем мире, но о мире сепаратном между Россией и державами Четверного союза». Он подчеркнул, что переговоры надо продолжать, но категорически отказался от перенесения их в Стокгольм. Представители Австро-Венгрии, Болгарии и Турции поддержали позицию германской делегации.

На следующем пленарном заседании 10 января 1918 г. Кюльман продолжил оказывать давление на советскую сторону. Теперь для ослабления позиций советской делегации был использован представитель Украинской Центральной рады Голубович, который сделал заявление о непризнании власти Совнаркома и о решении Рады принять самостоятельное участие в мирных переговорах наравне с другими государствами. Когда Голубович выступал с этим заявлением, буржуазная Центральная рада уже бежала из Киева и не располагала ни властью, ни территорией. Почти на всем пространстве Украины была установлена Советская власть. Однако 12 января 1917 г. Чернин от имени всех стран Четверного союза заявил о признании ими делегации Украинской рады как самостоятельной и представляющей украинское государство.

В течение всего второго периода шли острые дискуссии вокруг немецкого проекта первых двух статей — об условиях очищения или неочищения Германией оккупированных ею русских территорий, а также о способах и формах проведения референдума и о территориальных границах. Советская делегация требовала, чтобы очищение русских территорий происходило параллельно с демобилизацией русской армии, а германская сторона настаивала на том, чтобы это очищение было отложено до заключения всеобщего мира.

Германия пыталась использовать военную оккупацию русских территорий для организации местных «представительных» учреждений, которые под диктовку немецких оккупационных властей тут же выносили «решения» об отделении от России. Так, Кюльман утверждал, что очищение не распространяется на те области, которые «к моменту наступления мира уже не составляют части этой государственной территории» и поэтому предлагал заняться вопросом о том, «какие части бывшей русской территории к моменту заключения мира надлежит рассматривать, как относящиеся еще в полном объеме к русской территории». Кюльман говорил, что в некоторых частях занятых Германией областей, представительные органы, пользуясь правом на самоопределение, уже высказались за отделение от России и что эти области уже не могут рассматриваться, как часть российского государства.

На это советская делегация отвечала, что упомянутые немцами органы не могут ссылаться на объявленные Советским правительством принципы, потому что эти принципы должны применяться к самим народам, а не к какой-либо привилегированной его части. При этом воля народов может быть свободно выражена «только при условии предварительного очищения соответствующих территорий от чужих войск».

Ссылки немцев на «резолюции» об отделении от России созданных оккупационными властями в Литве и Курляндии ландтагов советская делегация отводила как несостоятельные, указывая, что ни одному из этих ландтагов «никто не давал права политически определять судьбу соответствующих областей», и что она не может признать самоопределения в условиях германской оккупации.

На заседании 12 января 1918 г. германская делегация продемонстрировала, что она, не полагается больше на метод дискуссий и решила действовать как победительница с помощью силы. Обращаясь к советской делегации, Кюльман заявил, что отказывается принять требования об очищении от германских войск оккупированных русских территорий и о проведении референдумов по вопросу о будущей судьбе этих территорий.

14 января 1918 г. Кюльман предъявил советской делегации германские условия мира: войска Германии и ее союзников оста­ются на оккупированных ими территориях, принадлежавших России; Германия отказывается от проведения там референдума.

Свои территориальные притязания германская сторона изложила

18 января, предъявив карту, на которой была нанесена линия, определявшая западные границы Советской России. При этом Гофман заявил: «Я оставляю карту на столе и прошу господ присутствующих с ней ознакомиться». «Относительно границы южнее Брест-Литовска, — сказал он, — мы ведем переговоры с представителями Украинской Рады». Предложенная немцами линия границы означала отторжение от России части Польши, Литвы, Курляндии, части Лифляндии и Эстляндии. В общей сложности Россия лишалась территории свыше 160.000 кв. км. Стало очевидно, что немцы поставили вопрос со всей жесткостью: либо дальнейшая война, либо аннексионистский мир.

Сославшись на создавшуюся ситуацию, советская делегация потребовала нового перерыва переговоров на 10 дней и выехала из Брест-Литовска для доклада Советскому правительству.

30 января 1918 г., когда возобновились заседания мирной конференции в Бресте, обстановка усложнилась. Германская делегация открыто вела дело к выдвижению ультиматума и в то же время проводила закулисные переговоры с представителями Центральной рады Украины. На первом же пленарном заседании мирной конференции советская делегация сообщила о прибытии представителей Советской Украины и их включении в ее состав.

Это обстоятельство спутало карты представителям держав Четверного союза, которые уже больше не могли делать вид, что они ведут отдельные переговоры с Украиной, в лице уполномоченных Украинской рады. В целях обсуждения создавшегося положения немцы 3 февраля прервали переговоры и выехали в Берлин, чтобы договориться о дальнейшей линии поведения.

4 февраля в Берлине на совещании германской делегации с Верховным командованием, и на следующий день – на совещании с Черниным и с австро-венгерским командованием было решено быстро закончить переговоры с Украинской Центральной радой, потребовав от нее обязательства поставить большое количество хлеба и другого продовольствия для Австро-Венгрии и Германии. Взамен ей обещали военную поддержку. После завершения переговоров с Украинской радой было решено немедленно же предъявить Советской России ультимативное требование о принятии германских условий мирного договора.

Германское правительство опасалось, как бы промедление с подписанием мира с пред­ставителями Украинской рады не привело к тому, что Украин­ская рада, находившаяся в то время в Житомире, могла ока­заться и вовсе за пределами Украины. Не имея какой-либо опоры на Украине, Центральная рада 8 февраля решила обратить­ся к Германии, чтобы с помощью немецких войск восстановить свою власть на Украине.

Германское правительство воспользовалось ситуацией для того, чтобы продиктовать представителям Украинской рады в Бресте выгодные для нее условия мира и ввести свои войска на Украину. 9 февраля 1918 г. в Бресте был подписан мирный договор между Германией и ее союзниками — с одной стороны, и пред­ставителями Украинской рады — с другой. Рада обязывалась в соответствии с этим договором в течение 5 месяцев поставить Германии и Австро-Венгрии 1 млн. тонн хлеба, 50 тыс. тонн мяса, 400 млн. штук яиц, большое количество жиров и промышленного сырья. Кроме того, Германия и Австро-Венгрия направили на Украину свои войска.

В тот же день 9 февраля Кюльман в резкой форме заявил, что «нельзя бесконечно затягивать мирные переговоры». Напомнив основное содержание немецких требований, он подчеркнул, что принятие их Россией является абсолютно необходимым условием для заключения мира. Фактически это был ультиматум.

В ответ на запрос, направленный советской делегацией в Петроград, как ей поступать дальше, В.И.Ленин в телеграмме от 10 февраля указал: «Наша точка зрения Вам известна; она только укрепилась за последнее вре­мя. «. Он категорически требовал подписания мира. Перед выездом советской делегации в Брест В.И.Ленин дал Л.Д.Троцкому четкую инструкцию, о которой он сообщил позже VII съезду РКП (б) Состоялся 6-8 марта 1918 г.: «. между нами было условленно, что мы держимся до ультиматума немцев, после ультиматума мы сдаем. Я предложил совершенно определенно мир подписать».

Л.Д.Троцкий нарушил эту директиву В.И.Ленина. 10 февраля на конференции в ответ на германский ультиматум он заявил, что, «отказываясь от подписания аннексионистского договора, Россия, со своей сто­роны, объявляет состояние войны с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией прекращенным. Российским войскам одно­временно отдается приказ о полной демобилизации по всему фронту».

Л.Д.Троцкий отказался вести далее какие-либо переговоры, несмотря на предложение Кюльмана обсудить создавшееся положение на следующий день. При этом Кюльман пояснил, что «если мирный договор не будет заключен, то, очевидно, и договор о перемирии теряет свое значение, и, по истечении предусмотренного в нем срока, война возобнов­ляется».

12 февраля советское правительство возложило полномочия наркома по иностранным делам на заместителя наркома Г.В.Чичерина, который сразу же включился в переговорный процесс. Однако «отыграть назад» заявление Л.Д.Троцкого было уже невозможно.

16 февраля в 19 час. 30 мин. М.Гофман официально уведомил А.А.Самойло — военного эксперта Советского правительства в Бресте, что

18 февраля в 12 часов перемирие заканчивается и возобновляются военные действия. 17 февраля Советское правительство заявило протест Германии по поводу того, что немцы грубо нарушили условия перемирия, не заявив официально о его разрыве за 7 дней, как это было условленно в соглашении о перемирии. Германия советский протест оставила без ответа.

18 февраля немецкие войска начали наступление по всему фронту. Остатки старой русской армии начали беспорядочное отступление, и германская армия быстро двинулась на Петроград.

В этих условиях СНК по настоянию В.И.Ленина вынес решение о принятии брестских условий мира и 19 февраля в Берлин была отправлена радиотелеграмма, в которой говорилось, что ввиду создавшегося положения, «Совет Народных Коми­ссаров видит себя вынужденным подписать условия мира, предложенные в Брест-Литовске делегациями Четверного союза. Совет Народных Комиссаров заявляет, что ответ на поставленные Германским Правительством точные условия будет дан немедленно».

Однако теперь кайзеровская Германия не торопилась: она уже не хотела довольствоваться брестскими условиями и 21 февраля предъявила значительно более тяжелые для Советской России условия заключения мира, состоящие из 10 пунктов.

В пункте 1 говорилось о прекращении состояния войны.

В пункте 2 указывалось, что территории, находящиеся к западу от «линии Гофмана», не подлежат более территориальному суверенитету России. Но при этом немцы существенно «исправили» «линию Гофмана» в свою пользу по сравнению с тем, как она была обозначена в брест-литовском ультиматуме.

В пункте 3 Германия требовала немедленного очищения русскими войсками и Красной гвардией оставшейся за ними части Лифляндии и Эстляндии и занятия этих территорий немецкими «полицейскими» силами «до тех пор, пока местные власти не будут в состоянии гарантировать спокойствия и не будет восстановлен порядок».

По пункту 4 Советская Россия была обязана очистить Украину и Финляндию и заключить мир с Украинской Центральной радой.

Пункт 5 возлагал на Россию обязательство обеспечить скорейшее очищение восточной Анатолии и ее возращение Турции.

В 6-м пункте немцы требовали демобилизации русской армии, включая и воинские части, вновь образованные Советским правительством. Русский военный флот должен был быть отведен в русские порты и интернирован там до окончания войны или разоружен. Торговое мореплавание восстанавливалось на Черном и Балтийском морях, но блокада Ледовитого океана оставалась в силе.

7-й пункт содержал требование восстановления крайне невыгодного для России торгового договора 1904 г., заключенного Николаем II с Германией в условиях русско-японской войны. К старому договору добавлялись новые обременительные для России постановления.

8-й пункт регулировал вопросы правового порядка и предусматривал возмещение убытков частных лиц и расходов по содержанию военнопленных.

9-й пункт требовал от Советского правительства прекращения всякой агитации и пропаганды против стран германского блока.

10-й пункт устанавливал 48-часовой срок для ответа на германский ультиматум. Предлагалось немедленно выслать уполномоченных в Брест и там в трехдневный срок подписать мирный договор, который подлежал ратификации не позже чем по истечении двух недель.

23 февраля состоялось заседание ЦК РКП (б). Большинством голосов было решено немедленно принять германские условия. В 4 часа 30 мин. утра 24 февраля также и ВЦИК Советской России большинством голосов принял решение о подписании мирного договора, а в 7 час. оно было передано Совнаркомом в Берлин германскому правительству. Там оно было получено в 7 час. 32 мин. Советское командование направило в Ставку германского командования заявление, в котором указывало, что с принятием советской стороной немецких условий мира отпадает всякий повод к продолжению военных действий. Это заявление немцы приняли 24 февраля в 13 час. 35 мин.

Однако немцы не отвечали и продолжали наступление. 24 февраля были взяты Тарту, Остров, Борисов. Лишь ночью от генерала Гофмана прибыл циничный ответ, что «старое перемирие погашено и в жизнь больше вступить не может». Гофман сообщал, что наступление будет продолжаться до тех пор, пока не будет подписан мирный договор.

24 февраля в 7 часов утра из Москвы в Берлин, Вену, Софию и Константинополь была отправлена радиотелеграмма. В ней говорилось: «Согласно принятому Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов решению, состоявшемуся 24-го февраля в 4 час. 30 мин. утра, Совет Народных Комиссаров постановил принять предъявленные Германским Правительством условия мира и направить делегацию в Брест-Литовск для подписания мирного договора». Однако, несмотря на принятие Советским правительством ультиматума, германские войска продолжали наступать.

Для подписания мирного договора Советское правительство назначило новую делегацию, в состав которой вошли Уполномоченный ВЦИК Г.Я.Сокольников, исполняющий обязанности наркома по иностранным делам Г.В.Чичерин, нарком внутренних дел Г.И.Петровский, член ЦИК Совета рабочих и солдатских депутатов Л.М.Карахан и др. 24 февраля делегация выехала из Петрограда в Брест-Литовск.

Прибыв в Псков к вечеру 25 февраля, она заявила германскому командованию протест против наступления немецких войск, но он остался без ответа. 28 февраля уже будучи в Брест-Литовске советская делегация возобновила протест.

Заключительный период конференции в Брест-Литовске продолжался с 1 по 3 марта 1918 г. 1 марта состоялось засе­дание мирной конференции. На нем глава германской делегации посланник фон Розенберг повторил, что военные действия могут быть прекращены только после подписания мирного договора. Затем Розенберг, председательствовавший на заседании, предложил создать три комиссии: политическую, экономическую и правовую, для того чтобы в три дня закончить обсуждение мирного договора, и зачитал условия договора.

Советская делегация отказалась от обсуждения условий мира, продиктованных Германией, и от создания комиссий. Было очевидно, что дискуссия по поводу условий, предъявленных немцами, не приведет ни к чему другому, как к захвату новых территорий и военного имущества германскими войсками. Советская делегация указала на насильственный характер навязывавшегося России договора, подчеркнув, что он «не является плодом соглашения». В заявлении делегации говорилось: «Мы лишены возможности обсудить условия этого мира, тем более это невозможно сделать в трехдневный срок, притом в обстановке продолжающегося наступления немцев». Далее советская делегация заявила, что единственный выход из создавшегося положения она видит в том, чтобы немедленно принять условия в том виде, как они продиктованы, и предложила подписать мирный договор на следующий же день.

3 марта 1918 г. Брест-Литовский мирный договор был подписан. Перед его подписанием советская делегация сделала заявление. В нем говорилось: «Мир, который ныне заключается в Брест-Литовске, не есть мир, основанный на свободном со­глашении народов России, Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции. Этот мир продиктован с оружием в руках. Это — мир, который, стиснув зубы, вынуждена принять революционная Россия».

Таким образом, срыв Троцким переговоров свел на нет результаты всей работы, проделанной советской стороной в ходе переговоров в Брест-Литовске. Договор содержал значительно более тяжелые территориальные, а также экономические условия, чем те, которые немцы предъявляли ранее. В договоре, в частности, было записано, чтобы не часть, а вся Лифляндия и вся Эстляндия были очищены от русских войск и Красной армии, что было равнозначно отрыву от России всей Прибалтики. Россия обязывалась немедленно заключить мир с Центральной Радой и вывести свои войска из Украины, Финляндии, а также из Карса, Ардагана и Батума, которые передавались Турции. Что касается эвакуации германских войск с русских территорий, которые находились восточное намеченной границы, то по договору Германия могла сохранять их там до заключения всеобщего мира и полной демобилизации русской армии. Договор подлежал ратификации в двухнедельный срок.

Вопрос о его утверждении обсуждался на VII съезде РКП(б) 6-8 марта 1918 г., где была принята соответствующая резолюция. В ней говорилось: «Съезд признает необходимым утвердить подписанный Советской властью тягчайший, унизительнейший мирный договор с Германией, ввиду неимения нами армии, ввиду крайне болезненного состояния деморализованных фронтовых частей, ввиду необходимости воспользоваться всякой, хотя бы даже малейшей возможностью передышки перед наступлением империализма на Советскую социалистическую республику».

«Заключая сепаратный мир, — писал В.И.Ленин, — мы в наибольшей, возможной для данного момента, степени освобождаемся от обеих враждующих империалистических групп, используя их вражду и войну, — затрудняющую им сделку против вас, — используем, получая известный период развязанных рук для продолжения и закрепления социалистической революции».

Заключение Брестского мира положило конец войне между Советской Россией, с одной стороны, и Германией и ее союзниками, — с другой. 15 марта 1918 г. IV Чрезвычайный Съезд Советов, созванный с 14 по 16 марта 1918 г., ратифицировал Брест-Литовский договор. 17 марта он был одобрен Германским союзным советом, а 22 марта — германским рейхстагом. 26 марта кайзер Вильгельм II ратифицировал мирный договор. Таким образом, согласно Ст. 10 Брест-Литовского договора, он вступил в силу. В конце марта состоялся обмен ратификационными грамотами.

20 апреля в Берлин прибыл полпред Советской России А.А.Иоффе, а

23 апреля в Москву прибыла дипломатическая миссия Германии во главе с графом Мирбахом.

С первого же дня Германия начала грубо нарушать Брест-Литовский мирный договор. Она осуществляла территориальные захваты под самыми различными предлогами. Прежде всего, немцы воспользовались отсутствием твердо установленных границ между Советской Россией и Украиной. Используя настроения украинских буржуазных националистов, они оккупировали Украину и превратили ее в базу для продвижения в глубь России. Германская армия, находившаяся на Украине, насчитывала почти миллион человек. Кроме того, там было свыше 300 тыс. австро-венгерских солдат. Значительные силы германской армии находились в Прибалтике.

В марте 1918 г. германские войска заняли Донбасс. Затем они двинулись дальше, на Дон, где помогали генералу Краснову. В апреле германские войска вторглись в пределы Курской, Орловской и Воронежской губерний. В мае 1918 г. германская армия захватила Крым.

Оккупацию русских территорий Германия осуществляла и с территории Финляндии, используя для этого находившуюся там армию во главе с генералом фон дер Гольцем. Эта армия, подавив в Финляндии социалистическую революцию, вместе с белофинскими частями вторглась в пределы Советской России на Карельском перешейке. К началу мая 1918 г. здесь был занят Белоостров, в связи с чем нависла угроза над Петроградом. В это же время Турция в нарушение условий Брест-Литовского договора оккупировала русские территории на Кавказе.

Вопреки мирному договору Германия потребовала возвращения русского флота из Новороссийска в Севастополь, который был тогда оккупирован немцами. В качестве предлога для этого немцы выдвинули обвинения в том, что суда Черноморского флота принимали участие в борьбе против германских войск. Не желая обострять отношения с Германией, Советское правительство 17 апреля 1918 г. предложило для урегулирования и детального выяснения всех вопросов, касающихся флота, образовать особую русско-германскую комиссию.

Поскольку договориться с немцами по вопросу о Черноморском флоте не удалось, Советское правительство было вынуждено отдать распоряжение о потоплении флота в Новороссийске, чтобы он не попал в руки Германии. Однако и после того как у Германии был отнят формальный предлог для наступления на Новороссийск, оно продолжалось.

На фоне начавшейся 9 марта 1918 г. интервенции стран Антанты и США в России для Советского правительства было важно не допустить разрыва мирного договора с Германией и избежать военного конфликта с ней, поскольку немецкие и австро-венгерские войска продолжали оставаться на Украине, в Белоруссии, Прибалтике и Финляндии.

Важно было также устранить ненормальное положение, когда германские войска продолжали захватывать русские территории, пользуясь тем, что мирный договор не устанавливал границы временно оккупированных областей, расположенных восточнее отторгнутых от России территорий, а также не устанавливал границ Советской России с Украиной и Финляндией. Поэтому надо было добиться установления «окончательных пределов германской, австро-венгерской и турецкой оккупации во всех частях России и границ Финляндии и Украины». Именно об этом говорилось в ноте от 13 мая 1918 г., в которой правительство Советской России обратилось к правительству Германии с предложением начать переговоры по политическим, экономическим и финансовым вопросам.

Германия согласилась на эти переговоры. Они начались 15 мая 1918 г. и проходили в Москве и Берлине. В ходе переговоров советская сторона согласилась выплатить Германии компенсацию за содержание русских военнопленных и национализированное немецкое имущество, заявив при этом, что не уплатит ни копейки «до тех пор, пока не будет прекращена фактическая война, и не будут выяснены убытки, понесенные нами после

Советско-германские переговоры серьезно осложнились в результате убийства 6 июля 1918 г. эсером Блюмкиным германского посланника в Советской России графа Мирбаха, а также эсеровских мятежей в Москве, Ярославле, Рыбинске и других городах, во время которых мятежники выдвигали провокационные требования немедленного объявления Германии войны. 14 июля временный дипломатический представитель Германии в Москве Рицлер передал Советскому правительству ноту с беспрецедентным требованием допустить в Москву для «охраны» германской миссии батальон немецких солдат. В.И.Ленин лично улаживал конфликт с Германией. Он посетил германское представительство и выразил соболезнование германскому правительству.

27 августа 1918 г. был подписан русско-германский Добавочный договор, состоявший из трех соглашений: политического, финансового и частноправового. По политическому договору Германия обязалась установить демаркационные линии с нейтральными территориями для всех занятых германскими войсками русских территорий.

По финансовому соглашению РСФСР обязалась выплатить Германии частями 6 млрд. марок. В эту сумму входила оплата содержания военнопленных и возмещение убытков, понесенных Германией и ее гражданами в результате аннулирования займов и национализации германской собственности в России. Практически выплата контрибуции ограничилась первым взносом, сделанным в октябре 1918 г., когда Советское правительство отправило в Германию 83 533 кг золота.

5 октября правительство Германии во главе с Максом Баденским направило президенту США Вильсону телеграмму с просьбой о перемирии. Заключение мира с Антантой оно было готово купить ценой ухудшения отношений с Советской Россией и объединением усилий со своими противниками для войны против Советской России, с которой оно подписало Брест-Литовский мирный договор.

4 ноября 1918 г. правительство Макса Баденского разорвало советско-германские отношения, использовав в качестве предлога полицейскую провокацию, в результате которой в дипломатический багаж русских дипкурьеров были подброшены пропагандистские листовки. При этом вспомнили и дело об убийстве Мирбаха. Германское правительство объявило, что разрывает с Советской Россией дипломатические отношения и потребовало выезда из Берлина советского полпредства 6 ноября 1918 г. Одновременно в помещении Советского Российского Телеграфного Агентства (РОСТА) в Берлине был произведен обыск и арестованы все его сотрудники. Задержанная дипломатическая почта, вопреки обещанию МИД Германии, не была отправлена в Россию с отходящим поездом.

К этому времени антивоенные настроения в Германии получили весьма широкое распространение как на фронте, так и в тылу. Начавшийся

28 октября 1918 г. мятеж немецких моряков в Киле разрастался, охватывая все новые города в Германии, и 9 ноября, когда в Берлине разразилась революция, Макс Баденский известил об отречении от престола Вильгельма II и его наследника. В тот же день Германия признала себя побежденной в войне и 11 ноября 1918 г. подписала Компьенское перемирие.

Революция в Германии и ее военное поражение коренным образом изменили ситуацию, позволив Советской России освободиться от навязанного ей силой грабительского Брест-Литовского договора со всеми вытекавшими из него последствиями, включая выплату Германии контрибуции. Постановлением ВЦИК РСФСР от 13 ноября 1918 г. Брест-Литовский мирный договор и Добавочный русско-германский договор от 27 августа 1918 г. были аннулированы.

брест-литовский, договор, иоффе, мир, украина, германия, вермахт, ленин, гофман, эйхгорн, троцкий

Подписание Соглашения о перемирии в Брест-Литовске в декабре 1917 года. Фото из Федерального архива Германии

25 октября (7 ноября) 1917 года Временное правительство было свергнуто, власть в стране перешла к Советам, возглавляемым большевиками и их лидером Владимиром Лениным. 26 октября (8 ноября) II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов принял написанный Лениным «Декрет о мире» и провозгласил выход Советской страны из войны. Советское правительство обратилось ко всем воюющим державам с призывом немедленно заключить справедливый демократический мир без аннексии и контрибуции; оно отменяло тайную дипломатию и выражало «твердое намерение вести все переговоры совершенно открыто перед всем народом, приступая немедленно к полному опубликованию тайных договоров». Для ведения переговоров о мире советское правительство предлагало «всем правительствам и народам всех воюющих стран немедленно заключить перемирие» не меньше чем на три месяца.

Советское правительство (Совнарком) направило радиотелеграмму и.о. Верховного главнокомандующего русской армии генералу Николаю Духонину, приказав ему обратиться к командованию армий противника с предложением прекратить военные действия и начать мирные переговоры. В предписании говорилось, что Совнарком считает необходимым «безотлагательно сделать формальное предложение перемирия всем воюющим странам, как союзным, так и находящимся с нами во враждебных действиях». За отказ выполнить это распоряжение Духонин был смещен с должности. Вместо него Верховным главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами российской республики назначается прапорщик Николай Крыленко. Народный комиссариат иностранных дел обратился с нотой ко всем послам союзных держав Антанты, предлагая объявить перемирие и начать мирные переговоры. Дипломатические представители союзных стран на совещании в Петрограде решили игнорировать ноту советского правительства.

27 октября (9 ноября) председатель Совнаркома Ленин направил телеграмму во все полки фронтовых армий: «Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем».

28 октября (10 ноября) главы военных миссий союзных стран при штабе Верховного главнокомандующего вручили Духонину, находившемуся в Ставке в Могилеве до прибытия нового Главковерха, коллективную ноту, в которой выразили протест против нарушения Россией договора от 5 сентября 1914 года, запрещавшего союзникам заключение сепаратного мира или перемирия с противником. Духонин разослал текст этой ноты всем командующим фронтами. 7 (20) ноября в Могилев прибыл Крыленко, который отдал приказ о своем вступлении в должность Главковерха. Духонин был арестован и доставлен на железнодорожный вокзал, где его отвели в вагон Крыленко. У поезда собрались революционные солдаты и матросы, требуя выдать Духонина. В вагон ворвалась вооруженная толпа, матросы вывели Духонина на площадку вагона, кто-то выстрелил ему в голову, затем его добили штыками и прикладами. «Толпа матросов – диких, озлобленных на глазах у «главковерха» Крыленко растерзала генерала Духонина и над трупом его жестоко надругалась», – писал генерал Антон Деникин.

14 (27) ноября Ленин от имени Совнаркома обратился с нотой к правительству Франции, Великобритании, Италии, США, Бельгии, Сербии, Румынии, Японии и Китая, предлагая им присоединиться к мирным переговорам: «1 декабря мы приступаем к мирным переговорам. Если союзные народы не пришлют своих представителей, мы будем вести с немцами переговоры одни».

В тот же день Германия и ее союзники сообщили о согласии начать мирные переговоры с советским правительством. Как писал министр иностранных дел Австро-Венгрии Оттокар Чернин канцлеру Германии Георгу фон Гетлингу, «из того, что я знаю о ленинских идеях и намерениях, следует, что они в первую очередь направлены к возобновлению попыток заключить всеобщий мир, а затем, если западные державы этого не допустят, заключить сепаратный мир с нами. По сообщениям из Петрограда, если Ленин уже обратился к западным державам, чтобы получить их согласие на заключение всеобщего мира, и по моим сведениям, дал им очень короткое время на ответ. Если, как логично предположить, страны Антанты откажутся, Ленину придется претворить в жизнь свое решение о сепаратном мире».

Морской министр Британского кабинета Уинстон Черчилль в декабре 1917 года отмечал: «Россия полностью разбита немцами. Ее большое сердце разорвано не только германской силой, но и с помощью германских интриг, германского золота. Россия потрясена и повержена в смертельной борьбе». Представители Антанты официально не ответили на советское предложение о мире.

Воспользовавшись слабостью России, германские войска под командованием генерала Эйхгорна быстро заняли Киев. Фото 1918 года
Воспользовавшись слабостью России, германские войска под командованием генерала Эйхгорна быстро заняли Киев. Фото 1918 года

2 (15) декабря 1917 года в Брест-Литовске, где находилась ставка германского Верховного командования на Восточном фронте, было подписано соглашение о перемирии. Известие о перемирии с ликованием встретили солдаты воюющих армий. Как отмечал современник, «линия фронта была теперь гигантской линией братания, так как оно становилось не только легальным, но и регламентированным: определялось число участников с обеих сторон, время и место проведения, допускался обмен газетами, журналами, вещами и продовольствием».

Межгосударственному перемирию между советской Россией и центральными державами сопутствовали стихийные «солдатские миры». Вначале перемирие подписывалось на участках полков и дивизий, затем в масштабе корпусов и армий, и наконец фронтов. 14 (27) ноября было заключено перемирие на Северном фронте, 18 ноября (1 декабря) – на Юго-Западном, 21 ноября (4 декабря) – на Западном и Румынском и 5 (18) декабря – на Кавказском фронтах. 9 (22) декабря между делегациями центральных держав и советской России в Брест-Литовске начались сепаратные мирные переговоры, что означало выход России из войны в одностороннем порядке. Делегации центральных держав на мирных переговорах возглавляли: от Германии – статс-секретарь ведомства иностранных дел Рихард фон Кюльман; от Австро-Венгрии – министр иностранных дел Оттокар Чернин; от Болгарии – министр юстиции Попов; от Турции – председатель меджлиса Талаат-бей. Председателем советской делегации на первом этапе переговоров был уполномоченный ВЦИКА Адольф Иоффе.

В ДЕЛО ВСТУПАЕТ ТРОЦКИЙ

Однако генерал-фельдмаршал принц Леопольд Баварский и начальник его Генерального штаба генерал Макс Гофман не собирались заключать мир «без аннексий и контрибуций». Между тем «полная деморализация русской армии на фронте была налицо, а на Дону началась экспансия контрреволюционных сил». Чем слабее была Россия, тем агрессивнее становились аннексионистские планы германского Верховного командования: генералы Эрих фон Людендорф и Пауль фон Гинденбург требовали присоединения к Германии территории Польши и прибалтийских провинций России. Когда статс-секретарь Кюльман спросил Гинденбурга, зачем ему эти территории, фельдмаршал ответил: «Для маневрирования войск в следующей войне».

Под предлогом самоопределения народов Германия требовала от советской делегации в Брест-Литовске признать марионеточный режим, установленный к этому времени германо-австро-венгерскими оккупационными властями на западной национальной окраине бывшей Российской империи. Во время переговоров генерал Гофман заявил Иоффе, что Германия не рассматривает как аннексию присоединение к ней областей бывшей Российской империи, население которых хочет присоединиться к Германии.

15 (28) декабря советская делегация выехала в Петроград для консультации со своим правительством. Сложившееся положение дел было обсуждено на заседании ЦК партии большевиков, где большинством голосов было принято решение затягивать мирные переговоры как можно дольше, в надежде на скорую революцию в Германии: «Держимся до германского ультиматума, потом сдаем». Ленин предложил наркому иностранных дел Троцкому возглавить советскую делегацию в Брест-Литовске. По воспоминаниям Троцкого, Ленин считал, что «для затягивания переговоров нужен затягиватель», коим и стал Троцкий; он ехал в Брест-Литовск «как на пытку».

Через головы участников переговоров Троцкий обращался с призывами к «рабочим в военной форме» из Германии и Австро-Венгрии о восстании против своего правительства. По его словам, «не нужно ли попытаться поставить немецкий рабочий класс и немецкую армию перед испытанием: с одной стороны, рабочая революция, объявляющая войну прекращенной; с другой стороны, гогенцоллернское правительство, приказывающее на эту революцию наступать». Когда же Германия продиктовала аннексионистский ультиматум, Троцкий выдвинул промежуточный лозунг «ни войны, ни мира». При своей нацеленности на мировую, прежде всего германскую революцию, эта позиция объективно подрывала влияние большевиков внутри России, поскольку их популярность в стране и армии строилась на обещании скорейшего выхода из войны и заключении мира.

УКРАИНА ПЛЯШЕТ ПОД ГЕРМАНСКУЮ ДУДКУ

27 января (9 февраля) делегации Германии и ее союзников подписали в Брест-Литовске сепаратный мир с правительством Центральной Рады Украины. Этот мир немцы назвали «хлебным»: в обмен на военную помощь против советских войск Центральная Рада обязалась до 31 июля 1918 года поставить Германии и Австро-Венгрии 1 млн тонн зерна, 50 тыс. тонн живого веса рогатого скота, 400 млн штук яиц, сало, сахар, пеньку, марганцевую руду, другое продовольствие и сырье. Австро-Венгрия взяла на себя обязательство создать автономную Украинскую область в Восточной Галиции. Украине был обещан польский город Хелм.

Троцкий заявил представителю Центральной Рады Миколе Любинскому, что «власть Центральной Рады распространяется только на его комнату в Брест-Литовске». Любинский в ответ обвинил Троцкого и советское правительство в попрании суверенных прав Украины и насильственном установлении советской власти в Харькове и Киеве. 26 января (8 февраля) 1918 года красные части заняли Киев и провозгласили советскую власть. Правительство Центральной Рады бежало из города. В апреле 1918 года немцы разогнали правительство Центральной Рады, заменив его режимом гетмана Павла Скоропадского, который «сидел на германских штыках». Глава советской делегации официально уведомил партнеров по переговорам, что Россия не признает сепаратных соглашений между Центральными державами и Центральной Радой. Троцкий сказал Кюльману и Чернину, «что они договариваются с делегацией правительства, вся территория которого ограничивается пределами Брест-Литовска (по договору этот город отходил к Украине)».

Кюльман старался представить немецкую аннексию Польши и балтийских государств как акт их самоопределения. Троцкий, затягивая переговоры, настаивал на признании факта германской аннексии. Он спросил Кюльмана, почему Польша не представлена в Бресте. Кюльман сделал вид, что участие польской делегации зависит от России, которая должна сначала признать тогдашнее польское правительство. «Такая постановка вопроса двусмысленна, – ответил Троцкий. – Признание права Польши на независимость не подразумевает признания, что она обладает фактической независимостью под немецко-австрийской опекой». Такая тактика приносила Троцкому успех: «Кюльман неучтиво пожимал плечами. Генерал Гофман хмыкал на весь зал. Переводчик переводил. Стенографистки записывали. Прения тянулись без конца».

Но вскоре ситуация изменилась: по прямому приказанию императора Вильгельма II и настоянию генерала Людендорфа, который требовал от главы германской делегации прервать переговоры с советской Россией в течение 24 часов после подписания мира с Украиной, Кюльман в ультимативной форме предъявил Троцкому требование принять германские условия мира.

УЛЬТИМАТУМ И НАСТУПЛЕНИЕ

28 января (10 февраля) 1918 года в ответ на германский ультиматум делегация советской России под лозунгом «войну прекращаем, но мира не подписываем» прервала переговоры. Как гласила телеграмма командующего германским Восточным фронтом, направленная из Брест-Литовска в имперское внешнеполитическое ведомство 28 января (10 февраля), «на сегодняшнем заседании председатель русской делегации сообщил, что Россия, отказываясь от подписания формального мирного договора, считает состояние войны с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией завершенным и одновременно отдает приказ о полной демобилизации вооруженных сил России на всех фронтах».

Воспользовавшись благоприятной для себя ситуацией, германское командование 18 февраля начало стремительное наступление, которое шло в основном по железным дорогам. Атакующий немецкий добровольческий отряд умещался в вагонах одного боевого поезда: полуэскадрон кавалерии или один-два взвода мотоциклистов, полроты пехоты (14–16 пулеметов, 2–4 пушки), саперный взвод. По словам генерала Гофмана, наступление, развивалось «темпами, впечатляющими даже самих немецких военных».

18 февраля противник захватил Двинск (латв. Даугавпилс); 19 февраля были заняты Минск и Ровно; 20 февраля немцы вошли в Полоцк и Новоград-Волынский; 21 февраля заняли Режицу (латв. Резекне) и Оршу. В тот же день войска генерал-фельдмаршала Германа фон Эйхгорна торжественным маршем вошли в Киев. 22 февраля пали Вольмар, Венден, Валк и Гапсаль; 24 февраля были захвачены Псков, Дерпт, Юрьев (эст. Тарту), а также Житомир; 25 февраля пали Ревель и Борисов; 28 февраля австро-венгры взяли Бердичев; 1 марта немцы захватили Гомель, Чернигов, Могилев. Из-за царившей у большевиков паники и слухов о приближении «огромных германских полчищ» города и станции оставлялись без боя еще до появления противника. Двинск был взят одной немецкой полуротой в 60–100 человек. Псков был захвачен передовым отрядом мотоциклистов. В Режице немецких войск было так мало, что они не смогли занять телеграф, который работал еще целые сутки. При слабости одной стороны и панике другой русские все-таки кое-где оказывали сопротивление. Так, Нарва оборонялась до 4 марта.

22 февраля 1918 года советский военный комиссар Вадим Подбельский сообщал с фронта по прямому проводу: «Проверенных новых сведений не имею, кроме того что немцы, вообще говоря, подвигаются вперед неуклонно, ибо не встречают сопротивления. Я считаю положение чрезвычайно серьезным, и малейшее промедление недопустимо с нашей стороны».

Уже в ночь с 18 на 19 февраля Ленин и Троцкий телеграфировали в Берлин о готовности подписать мир на условиях Германии, однако противник не торопился с ответом: ультиматум германского правительства был подписан Кюльманом 21 февраля, 22 февраля передан советскому дипкурьеру и утром 23 февраля доставлен в Петроград.

21 февраля Совнарком принял подготовленный Лениным и Троцким декрет-воззвание «Социалистическое отечество в опасности!»: от «Советов и революционных организаций» требовалось «защищать каждую позицию до последней капли крови», уничтожать продовольственные запасы, которые могли бы попасть в руки врага. Железнодорожникам предписывалось уводить на восток страны подвижной состав, при отступлении уничтожать пути и железнодорожные здания. Объявлялась мобилизация рабочих и крестьян для рытья окопов. Предписывалось закрывать «издания, противодействующие делу революционной обороны и становящиеся на сторону немецкой буржуазии, а также стремящиеся использовать нашествие империалистических полчищ в целях свержения Советской власти… Работоспособные редакторы и сотрудники этих изданий мобилизуются для рытья окопов и других оборонительных работ».

Декрет предусматривал мобилизацию на рытье окопов под страхом расстрела «всех работоспособных членов буржуазного класса, мужчин и женщин… Неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы» подлежали расстрелу на месте преступления. Проведение расстрела было возложено на Всероссийскую чрезвычайную комиссию (ВЧК), 23 февраля уведомившую население о том, что контрреволюционеры будут «беспощадно расстреливаться отрядами комиссии на месте преступления». На основании декрета «Социалистическое отечество в опасности!» Главковерх Крыленко подписал приказ о «революционной мобилизации трудящихся на защиту Республики Советов от германских империалистов».

Врученный Ленину 23 февраля германский ультиматум, на принятие которого отводилось 48 часов, гласил: «Советская Россия должна признать независимость Курляндии, Лифляндии, Эстляндии, Украины, Финляндии, вывести войска с их территорий, заключить мирный договор с Украиной, передать Османской империи провинции в Анатолии, полностью демобилизовать армию, разоружить флот, предоставить Германии право наибольшего благоприятствования в торговле до 1925 года, разрешить беспошлинный вывоз в Германию руды и иного сырья, а также прекратить агитацию и пропаганду против центральных держав. В течение 3-х дней уполномоченным представителям России надлежит прибыть в Брест-Литовск для подписания мирного договора, который должен быть ратифицирован в течение 2-х недель».

В 7 утра 24 февраля 1918 года Ленин телеграфировал в Берлин, что советская сторона согласна на германские условия и выдвигается в Брест-Литовск для подписания мирного соглашения. В советскую делегацию, возглавляемую Г.Я. Сокольниковым, вошли Л.М. Карахан, Г.И. Петровский и Г.В. Чичерин. 3 марта в Брест-Литовске между советской Россией, с одной стороны, и Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией, с другой, был подписан мирный договор, по которому Россия теряла около 1 млн кв. км. От России отторгались Польша, Прибалтика, Украина, часть Белоруссии. В этих областях проживало почти 56 млн человек – треть населения страны, добывалось 90% каменного угля, 73% железной руды, находилось 54% промышленного потенциала, 33% железных дорог, почти вся нефтяная промышленность. Советская Россия обязывалась демобилизовать армию и флот, передать Германии корабли и инфраструктуру Черноморского флота. Россия признавала независимость Украины, Белоруссии, Литвы, Латвии, Эстонии и Финляндии. Кайзеровская армия оккупировала Прибалтику, Белоруссию и Украину.

3 марта в Брест-Литовске был также подписан «Русско-германский дополнительный договор к мирному договору, заключенному между Россией, с одной стороны, и Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией, с другой», который создавал правовую основу для репатриации царской семьи на родину предков – в Германию. Статья 21 шестой главы этого документа, озаглавленная «Забота о реэмигрантах», гласила: «Гражданам каждой из договаривающихся сторон, которые сами или предки которых являются выходцами из территории противной стороны, должно быть предоставлено по соглашению с властями этой стороны право возвращения на родину, из которой происходят они или их предки, в течение десяти лет после ратификации мирного договора. Лица, имеющие право реэмиграции, должны по их заявлению быть освобождены от принадлежности к государству, гражданами которого они до сих пор были… Предусмотренные в абзаце 4 § 1 статьи 17 германские комиссии возьмут на себя также заботу о немецких реэмигрантах». Таким образом, императрица Александра Федоровна, ее дети, сестра Елизавета Федоровна (урожденная принцесса Елизавета Александра Луиза Алиса Гессен-Дармштадская) – вдова великого князя Сергея Александровича Романова и основательница Марфо-Мариинской обители в Москве, попадали под защиту Германии, что создавало юридическую возможность их спасения. Однако они были убиты 17 и 18 июля 1918 года.

4 марта 1918 года, уже после подписания Брест-Литовского мира, германские войска продолжили наступление и заняли Нарву. Немцы остановились в 170 км от Петрограда. Активизировались войска центральных держав, действовавшие на юге России: 13 марта австро-венгры вошли в Одессу. Немцы оккупировали Донбасс и Крым. 15 марта IV Чрезвычайный съезд Советов, несмотря на сопротивление левых коммунистов и левых эсеров, расценивавших заключение мира как предательство интересов «мировой революции» и национальных интересов России, ратифицировал мирный договор с Германией и ее союзниками, который Ленин называл «захватническим», «грабительским» и «похабным». Советская Россия вышла из Первой мировой войны, продолжавшейся еще полгода на других фронтах и окончившейся полным поражением центральных держав.

27 августа 1918 года в Берлине советским полпредом А.А. Иоффе и преемником Кюльмана П. фон Гинце были заключены секретные дополнительные соглашения по Брест-Литовскому договору. Советское правительство признавало за немцами территории, оккупированные ими уже после заключения Брест-Литовского мира. Между советскими и немецкими войсками устанавливались нейтральные зоны соответственно демаркационным разграничениям. Германия накладывала на советскую Россию контрибуцию в размере 6 млрд золотых марок, в том числе 1,5 млрд золотом (245,5 т чистого золота) и кредитными обязательствами, 1 млрд поставками товаров. В сентябре 1918 года в Германию было отправлено два «золотых эшелона» – 93 тонны чистого золота. Выплате оставшейся части долга помешала ноябрьская революция 1918 года в Германии и поражение центральных держав в Первой мировой войне. После войны золото в Россию так и не вернулось: оно было передано во Францию в качестве контрибуции по Версальскому мирному договору.

27 августа 1918 года в Берлине была также подписана так называемая «Нота Гинце», в которой оговаривалось разграничение сфер влияния с установлением границ и определением сырьевых поставок, а также использование Германией кораблей Черноморского флота. Было зафиксировано обоюдно выраженное согласие сторон прилагать взаимные усилия по борьбе внутри России с интервентами Антанты, Добровольческой армией и восстанием Чехословацкого корпуса. Кроме того, Россия брала на себя обязательство выдворить союзные державы из Мурманска; если же она не в состоянии этого сделать, то эту задачу должны решать германо-финские войска.

13 ноября 1918 года советская Россия аннулировала Брест-Литовский договор и дополнительные соглашения к нему. Брест-Литовский договор и все другие соглашения, заключенные Германией с советским правительством, были также отменены 116-й статьей Версальского договора 28 июня 1919 года.

Брестский мир 1918 г. стал одним из наиболее значительных событий в истории Европы, России и Беларуси. В августе 1914 г., начиная военную кампанию против России и Франции, руководство Германии считало, что она будет непродолжительной. Однако вместо быстрой победы Германия получила затяжную войну на два фронта. В ноябре 1914 г. в ставке кайзера Вильгельма II прошло совещание, участники которого пришли к выводу о том, что победа возможна лишь при условии заключения сепаратного мира с Россией. На протяжении 1915 и 1916 гг. Германия прилагала значительные усилия в военной и дипломатической сферах, добиваясь достижения поставленной цели. Однако правительство Российской империи отклоняло мирные предложения, сохраняя приверженность договоренности с руководителями Великобритании и Франции (вместе с Россией они образовали военно-политический союз, вошедший в историю под названием «Антанта») о незаключении сепаратного мира (соответствующее соглашение было подписано 5 сентября 1914 г.). Положение стран Четверного союза (Германии, Австро-Венгрии, Болгарии, Османской империи) ухудшалось. В связи с этим было решено активизировать деятельность германских спецслужб, которые должны были вывести Россию из войны посредством разложения ее тыла. Особое внимание уделялось при этом работе с партиями и движениями, оппозиционно настроенными в отношении царского правительства. Одной из таких партий была РСДРП(б), руководство которой с самого начала войны последовательно выступало под лозунгом «поражения собственного правительства».

Падение российского самодержавия в результате Февральской революции 1917 г. подорвало основы, на которых держалась Российская империя на протяжении нескольких столетий. Революционное движение перерастало в безвластие. Русская армия разлагалась, проявляя неспособность к ведению боевых действий. Российское общество ощущало усталость от войны, которая не приносила желанной и скорой победы. Требование неотложного «справедливого» мира стало одним из основных требований, которые выдвигали российские граждане на протяжении 1917 г.

Практическая реализация курса на выход России из войны началась после прихода большевиков к власти. 8 ноября 1917 г. II Всероссийский съезд Советов принял Декрет о мире, составленный В. И. Лениным. Осудив империалистическую войну как наиболее серьезное преступление против человечества, советское правительство предлагало всем воюющим народам и их правительствам заключить перемирие и начать переговоры о справедливом, демократическом мире без аннексий и контрибуций. В Декрете содержался призыв к рабочим Англии, Франции и Германии «активно вмешаться в решение вопросов войны и мира, добиться освобождения человечества от ужасов войны и ее последствий». 20 ноября 1917 г. Совет Народных Комиссаров России распорядился прекратить боевые действия и начать мирные переговоры. 21 ноября российский нарком по иностранным делам Л. Троцкий направил послам стран Антанты дипломатические ноты с предложением о «неотложном прекращении боевых действий на всех фронтах и неотложном начале мирных переговоров». Государства Антанты решили не отвечать на советские мирные предложения. Немецкое правительство 27 ноября 1917 г. согласилось начать мирные переговоры. В тот же день советское правительство направило ноту правительствам Франции, Великобритании, Италии, Бельгии, Сербии, Румынии, Японии, США и Китая с уведомлением о желании России начать мирные переговоры с Германией 1 декабря и предложением присоединиться к ним. «Если союзные народы не пришлют своих представителей, мы будем вести переговоры с немцами самостоятельно. Но если буржуазия союзных стран вынудит нас заключить сепаратный мир, ответственность падет целиком на нее», — отмечалось в послании. Однако новое обращение также осталось без ответа.

3 декабря 1917 г. в Брест-Литовске, где размещалась Ставка верховного командования немецкими войсками на Восточном фронте (место переговоров было предложено Германией), начались переговоры о перемирии, завершившиеся 15 декабря подписанием договора о перемирии на 28 дней. 22 декабря в офицерском собрании Брестской крепости начались переговоры о мире, в которых советская сторона после неудачной попытки привлечь к мирным переговорам государства Антанты была вынуждена участвовать самостоятельно. В состав советской делегации на переговорах входили А. Иоффе (председатель делегации), Л. Б. Каменев и Г. Я. Сокольников, представлявшие РСДРП(б), а также А. Биценко и С. Масловский-Мстиславский, представлявшие партию левых эсеров. Германскую сторону на переговорах представляли статс-секретарь по иностранным делам Р. фон Кюльман и генерал М. Гофман, австрийскую — министр иностранных дел О. Чернин, турецкую — великий визирь М. Талаат-паша, болгарскую — министр юстиции Д. Попов.

Мирные переговоры проходили в условиях усилившегося стремления народов бывшей Российской империи к самостоятельному существованию. К концу 1917 г. желание отделиться от России либо получить автономию в ее составе высказали финны, украинцы, татары, литовцы, латыши, эстонцы, башкиры, народы Кавказа, Сибири, Средней Азии. Не были исключением и белорусы. С весны 1917 г. организации, стремившиеся к национальному возрождению белорусского народа, активизировали свою деятельность в пределах бывшей империи. Позиция белорусов обусловливалась тяжелым положением их родины, территория которой с осени 1915 г. стала одним из основных театров мировой войны (линия фронта проходила по пунктам Двинск — Поставы — Барановичи — Пинск). Свыше 1 млн жителей Беларуси покинули родные места и переселились в разные регионы России, практически не получая помощи со стороны российского правительства.

До конца 1917 г. белорусские национальные организации не выступали за отделение от России, отдавая предпочтение идее широкой автономии в ее составе, которая должна была объединить все земли, где, по данным российских этнографов конца XIX—начала ХХ в., проживали белорусы (преимущественно территорию Виленской, Витебской, Гродненской, Минской, Могилевской, часть Смоленской и Черниговской губерний). Кроме того, белорусы добивались свободного развития национального образования и культуры, создания собственной армии, «белорусизации» администрации, автокефалии местной православной церкви. Они поддерживали идею «войны до победы», исходя из того, что лишь таким образом можно добиться объединения всех земель.

Правительство Советской России декларировало приверженность принципу самоопределения народов, закрепив его в Декрете о мире и Декларации прав народов России, принятой 15 ноября 1917 г. (в Декларации провозглашались равенство и суверенность народов России, их право на свободное самоопределение вплоть до отделения и создания самостоятельного государства, отмену всех национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений, свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп на территории России). Вместе с тем, провозгласив право народов России на самостоятельное развитие, руководство Советской России отнюдь не абсолютизировало данный принцип, поскольку его реальное воплощение в жизнь могло привести к территориальному расчленению российского государства. С конца 1917 г. стремление народов к самостоятельности стало рассматриваться с позиций «самоопределения трудящихся». Такой подход делал советскую национальную политику более гибкой, позволяя совершать акты признания независимости новых государств исходя из политической конъюнктуры.

В декабре 1917 г. правительство Советской России разрешило провести съезд представителям Белорусского областного комитета — организации, созданной в конце октября 1917 г. правыми социалистами, выходцами из Беларуси, при Всероссийском съезде крестьянских депутатов, обусловив согласие признанием белорусами советской власти. Белорусский областной комитет привлек к организации съезда прочие белорусские организации. В результате съезд, который фактически открылся в Минске 14 декабря 1917 г., был достаточно представительным. В числе прочих вопросов делегаты съезда затронули вопрос о присутствии белорусов на мирной конференции, отмечая необходимость такого присутствия в целях «целостности, неделимости Беларуси и неоторвания ее от Российской Федеративной Республики и всех остальных принципов демократического мира, провозглашенного Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов», и постановки вопроса о компенсации белорусскому населению ущерба, причиненного в годы войны. Во время работы съезда по поручению его председателя А. Савич беседовал по телефону с российским наркомом по делам национальностей И. В. Сталиным, получив от него заверения, что на мирных переговорах российское правительство будет защищать интересы трудовых масс Беларуси всеми средствами. Сталин также подтвердил право белорусов на самостоятельную постановку любых вопросов своего государственного существования, в том числе и вопроса об отделении от России. Несмотря на весьма лояльное отношение к российскому советскому правительству, Всебелорусский съезд не завершил свою работу. 17 декабря 1917 г. он был принудительно распущен по приказу верховного советского органа Западной области (так называлась неоккупированная немцами часть Беларуси) — Облискомзапа, который рассматривал съезд в качестве опасного конкурента в борьбе за власть. Российское правительство не одобрило действий местного советского органа, но не стало отменять его решение, удовлетворившись разъяснениями о «контрреволюционном» характере съезда. В итоге национально ориентированные белорусские деятели оказались вне закона, что ограничило их возможность воздействовать на ход мирных переговоров в Брест-Литовске.

Согласившись участвовать в мирных переговорах, советская сторона не имела четкой программы их ведения и рассматривала, как средство пропаганды в целях ускорения мировой революции. Такой подход проявился уже на первом заседании мирной конференции. Советские требования были неконкретными, больше напоминая декларацию общих принципов. Так, державам Четверного союза предлагалось отказаться от принудительных присоединений захваченных во время войны территорий, в кратчайший срок вывести войска с занятых территорий, восстановить самостоятельность всех народов, которые в ходе войны утратили ее, предоставить возможность национальным группам, не пользовавшимся политической самостоятельностью до войны, решить вопрос о своей государственной принадлежности к тому или иному государству путем референдума, обеспечить для меньшинств, проживавших на территориях, населенных несколькими меньшинствами, культурно-национальную самостоятельность и, по возможности, административную автономию, отказаться от требования выплаты контрибуций и вернуть уже полученные контрибуции, создать специальный фонд для компенсации военного ущерба частным лицам, заняться справедливым решением колониального вопроса, признать недопустимым любое давление более сильных наций в отношении наций более слабых.

В отличие от Советской России Германия и ее союзники выходили на переговоры с конкретными требованиями. Они видели основную задачу мирной конференции в выводе России из войны и концентрации усилий для достижения победы на Западном фронте. Также они рассчитывали пополнить за счет России и входивших в ее состав областей запасы продуктов и сырья, истощившиеся во время войны. Директивы по ведению переговоров, составленные Первым обер-квартирмейстером германского генштаба Э. фон Людендорфом 2 декабря 1917 г., предусматривали невмешательство во внутренние дела России, выплату денежных компенсаций германскому правительству за содержание русских военнопленных, присоединение к Германии Литвы и Курляндии, обмен военнопленными и гражданскими пленными, признание самоопределения Польши и ее федерации с державами Четверного союза, установление границы между Польшей и Литвой в соответствии с военными интересами, возвращение оккупированных русских территорий при определении восточной границы Польши, отказ России от Финляндии, Эстонии, Молдовы, Восточной Галиции и Армении, модернизацию железнодорожных линий России при помощи немецкого капитала, восстановление германо-российских правовых взаимоотношений, переговоры о будущем германо-российском союзе.

Ради сохранения приличия представители держав Четверного союза согласились принять советские мирные предложения при условии, что к ним присоединятся и державы Антанты. 30 декабря 1917 г. Троцкий направил соответствующий призыв к государствам и народам Антанты. Поскольку последние не ответили на обращение советского правительства, Р. Кюльман 9 января 1918 г. отклонил советские предложения.

«Неконкретный» характер переговоров возмутил немецкий генералитет. 26 декабря 1917 г. генерал П. фон Гинденбург направил Вильгельму II телеграмму, в которой потребовал относиться к России как к побежденному государству и, исходя из этого, ускорить ход переговоров. Взгляды Гинденбурга разделял и Людендорф. После протеста военных немецкая дипломатия начала относиться к требованиям советской стороны более жестко. 27 декабря Кюльман, ссылаясь на советские декларации в области национальной политики, потребовал от представителей Советской России признать независимость Польши, Литвы, Курляндии, части Эстляндии и Лифляндии. На том же заседании советская делегация узнала о прибытии в Брест делегации украинской Центральной рады. Советская делегация не была подготовлена к этому и попросила сделать перерыв для проведения консультаций с правительством.

9 января 1918 г. начался новый этап мирной конференции, который, в отличие от первого, приобрел более жесткий характер. На этот раз советскую делегацию на переговорах возглавлял сам Троцкий. Центром дискуссии, развернувшейся на заседаниях конференции, стала проблема самоопределения наций. Советская делегация считала, что воля народа может быть выявлена только посредством референдума при условии предварительного вывода со спорной территории иностранных войск. Исходя из этого, она отказывалась признать правомочность органов, созданных на территории, которая находилась под германским контролем. Германская дипломатия настаивала на том, что актом самоопределения народа может стать решение, принятое органом, обладающим соответствующими полномочиями на представительство интересов народа. Естественно, она не затрагивала проблемы присутствия иностранных войск на спорных территориях.

Серьезное столкновение между делегациями произошло на заседании 12 января, когда Троцкий потребовал от правительств Германии и Австро-Венгрии подтвердить отсутствие у них намерения аннексировать области бывшей Российской империи и вывести с оккупированных территорий свои войска. Требования Троцкого вызвали возмущение у генерала Гофмана, который обвинил советскую сторону в нежелании реально учитывать стремления народов. В качестве примера генерал привел факт разгона Всебелорусского съезда. Троцкий не был подготовлен к такому обвинению и дал ответ Гофману только 14 января, заявив, что съезд был созван белорусскими помещиками, пытался ликвидировать права трудового народа на землю и потому был разогнан солдатами, в составе которых великороссы, малороссы и белорусы были представлены в равной пропорции.

На втором этапе работы мирной конференции существенное воздействие на ход переговоров оказывала позиция представителей Украинской Народной Республики, провозглашенной 20 ноября 1917 г. Первоначально немцы рассматривали украинскую проблему как внутрироссийскую, опасаясь возможности обострения отношений с Россией, Австро-Венгрией и Польшей. Однако в январе 1918 г. позиция Германии в отношении украинской проблематики изменилась. Инициатором нового подхода стало германское военное командование, которое рассматривало Украину в качестве базы поддержки армии. В конце 1917 г. Людендорф предложил заключить с украинцами отдельный мир, не обращая внимания на позицию Австро-Венгрии, и рекомендовал Гофману начать переговоры с украинцами и поддержать их требования. 3 января 1918 г. украинская делегация во главе со статс-секретарем по иностранным делам В. А. Голубовичем прибыла в Брест, где сразу же начала переговоры с представителями Четверного союза. 6 января украинцы выразили готовность подписать мир, независимо от позиции советской делегации. 10 января державы Четверного союза признали полномочия украинской делегации и потребовали от советских представителей признать независимость Украины. Троцкий был вынужден признать независимость и дать согласие на приглашение украинских представителей на переговоры. Значимость Украины возросла в связи с тем, что советская делегация в дальнейшем категорически отказалась сделать аналогичный шаг в отношении представителей прочих народов, прибывших на конференцию (поляков, литовцев). Таким образом, эти национальные делегации были вынуждены оформляться как советники украинской делегации (так, например, сделали литовцы).

18 января Гофман предложил советской делегации ознакомиться с картой, на которой были определены территориальные требования Германии и ее союзников. Линия Гофмана отрезала от бывшей Российской империи территорию размером свыше 150 тыс. кв. км. В число территорий, которые отторгались от России, входили Польша, Литва, часть Беларуси и Украины. Германия получала возможность контролировать порты Балтийского моря. Таким образом, советским представителям дали понять, что от декларирования общих принципов пора переходить к обсуждению конкретных условий мира. Предложения Гофмана, которые Троцкий охарактеризовал как скрытую форму аннексии, были переданы в Петроград. ЦК РСДРП(б) приказал Троцкому срочно вернуться в столицу России для обсуждения ответа на предложения Германии и ее союзников.

Ужесточение позиции держав Четверного союза беспокоило руководителей Советской России. Затягивать переговоры далее было невозможно. Попытки перенести их в Стокгольм или Псков также не увенчались успехом. Не оправдались и надежды на поддержку со стороны трудящихся Европы. Хотя положение Германии и ее союзников было сложным (об этом свидетельствовали массовые выступления под антивоенными лозунгами, которые состоялись в конце января 1918 г. во многих городах Германии и Австро-Венгрии), ситуация в этих странах оставалась под контролем их правительств. Советское правительство стояло перед выбором: либо заключить «позорный» мир, либо продолжать «революционную войну». За принятие немецких условий мира выступал глава советского правительства В. И. Ленин, который считал, что русская армия не сможет оказывать эффективного сопротивления вражеским войскам, и исходил прежде всего из необходимости сохранить власть любой ценой, даже за счет уступки части территории бывшей империи. Однако признать поражение было нелегко. Сторонники немедленного заключения мира составляли меньшинство даже в революционных организациях, не говоря уже об иных слоях российского общества. За продолжение «революционной войны» в конце 1917—начале 1918 г. высказывалось большинство партийных организаций Москвы, Петрограда, городов Урала, Украины, Сибири. В пользу продолжения войны высказался Всероссийский съезд по демобилизации армии, который проходил в Петрограде с 28 декабря 1917 г. по 16 января 1918 г.

В этих условиях Троцкий предложил формулировку, которая казалась выходом и для тех, кто хотел мира, и для желающих продолжения войны. Нарком по иностранным делам считал, что Советская Россия не должна заключать с Германией и ее союзниками мир, поскольку это выглядело как согласие с империалистическими устремлениями немцев. Вместе с тем он предлагал провести демобилизацию старой армии и приступить к формированию новой, революционной армии. Такой шаг, по мысли Троцкого, позволял России почетно выйти из того положения, в котором она оказалась вследствие своей предыдущей политики. Нарком считал, что пролетариат Германии и других европейских стран не позволит правительству Германии начать боевые действия против революционной России и немецкое наступление на Восточном фронте станет концом господства буржуазного строя в Европе. Позиция Троцкого была поддержана делегатами III Всероссийского съезда Советов, проходившего с 10 по 13 января 1918 г. в Петрограде. Ленин был вынужден уступить. 29 января 1918 г. Троцкий вернулся на переговоры с заданием затягивать их до тех пор, пока державы Четверного союза в ультимативной форме не потребуют от России подписать мир. После выдвижения ими ультиматума Троцкий должен был объявить перерыв в заседаниях и вернуться в Петроград для обсуждения новых условий мира (допускалась возможность того, что они будут более тяжелыми для России).

На новой стадии переговоров Троцкий держался более жестко и даже провоцировал представителей Четверного союза предъявить требования, которые позволили бы советской стороне объявить о разрыве переговоров. Он подчеркивал, что советское правительство в случае продолжения войны обратится к народам Европы с призывом прекратить агрессию против России. Троцкий также потребовал от держав Четверного союза признать полномочия делегации Советской Украины, которая прибыла в Брест 21 января 1918 г. Одновременно советская сторона усилила революционную агитацию в германской и австро-венгерской армиях. Вместе с тем советская делегация не отказывалась от обсуждения конкретных мирных предложений. Так, 10 февраля 1918 г. на заседании подкомиссии по территориальным вопросам были рассмотрены территориальные притязания держав Четверного союза. В ходе состоявшегося обмена мнениями советский представитель М. М. Покровский обратил внимание на то, что предложенная немцами линия границы приведет к территориальному расчленению Беларуси, ссылаясь на данные германского генштаба. Замечания Покровского вызвали раздражение у Гофмана, который заявил, что до момента проведения новой переписи населения ссылки на этнический состав спорных территорий выглядят весьма абстрактно и данные территории в равной мере можно рассматривать как польские или литовские.

5 февраля 1918 г. на совещании правительства Германии в Берлине было решено заключить мир с Украиной и прекратить переговоры с Троцким, вне зависимости от их результата. 9 февраля представители Четверного союза подписали в Берлине мирный договор с УНР. Среди прочего договор предусматривал передачу Украине территории восточнее Буга и южнее линии Пинск — Брест-Литовск. В тот же день Вильгельм II потребовал от германских дипломатов предъявить Троцкому ультиматум с требованием неотложного заключения мира. При отказе подписать мирный договор либо попытке затянуть переговоры предписывалось прекратить их и известить советскую сторону о возобновлении боевых действий на Восточном фронте. Требование кайзера было выполнено.

10 февраля 1918 г. Троцкий был ознакомлен с требованием держав Четверного союза. Выслушав аргументы противной стороны, он заявил о прекращении переговоров на условиях «ни войны, ни мира». Позиция Троцкого вызвала удивление у дипломатов Германии и Австро-Венгрии, но была принята ими к сведению. В тот же день Троцкий покинул Брест и выехал в Петроград. Вечером того же дня во все штабы фронтов была направлена телеграмма за подписью главнокомандующего Крыленко о прекращении военных действий и демобилизации армии.

Покидая переговоры, Троцкий был уверен в том, что немцы не начнут наступления (об этом он заявил на заседании Петроградского совета). Однако германское командование считало иначе. 13 февраля Коронный совет на заседании в Гамбурге расценил поведение советской стороны как фактический разрыв перемирия и с 18 февраля решил возобновить боевые действия против России. В назначенный срок германская армия начала наступление на всем протяжении Восточного фронта от Балтики до Черного моря. Несмотря на то, что наступление велось второстепенными силами (наиболее боеспособные части в это время были переброшены на Западный фронт), оно развивалось весьма успешно. Генерал Гофман определял операцию, которая проводилась на Восточном фронте зимой и весной 1918 г., как «самую комическую войну, в которой ему приходилось участвовать», поскольку она велась в основном на поездах и в автомобилях. Деморализованная приказом Крыленко русская армия отходила, практически не оказывая сопротивления. Попытки оказать его силами отрядов добровольцев существенного воздействия на ход войны не оказывали. К концу февраля 1918 г. под контролем немецких войск оказались Двинск, Псков, Ревель (Таллин), Луцк, Ровно, Житомир, Киев. На территории Беларуси немцы овладели Минском, Полоцком, Борисовом, Жлобином, Речицей, Калинковичами, Рогачевом. 1 марта немецкая армия заняла Гомель, 3 марта — Оршу, 5 марта — Могилев. В ходе наступления немцы захватили штаб русского Западного фронта, который находился в Минске. Лишь небольшая группа работников во главе с главнокомандующим Западным фронтом А.Мясниковым смогла переехать из Минска в Смоленск. Туда же эвакуировался и Облискомзап.

Стремительное продвижение немецкой армии явилось неприятным и неожиданным событием для советского руководства. Утром 18 февраля 1918 г. ЦК РСДРП(б) отклонил предложение Ленина о неотложном подписании мира на германских условиях. Однако вечером того же дня позиция ЦК изменилась. Большинством голосов (хотя и незначительным) члены ЦК поддержали предложение Ленина. Утром 19 февраля руководству Германии была направлена радиограмма за подписями Ленина и Троцкого, в которой выражалась готовность советской стороны «подписать мир на условиях, предложенных делегациями Четверного союза в Бресте-Литовском». Однако Германия потребовала официального письменного документа, продолжая наступление в восточном направлении.

23 февраля в 10.30 утра Германия, наконец, представила свои мирные условия, потребовав дать ответ на них не позднее чем через 48 часов. Советское правительство должно было признать независимость Курляндии, Лифляндии, Эстляндии, Финляндии, Украины и вывести свои войска с их территории, заключить мир с Украиной, передать Турции Анатолийские провинции, демобилизовать армию, разоружить флот в Балтийском и Черном морях и в Ледовитом океане, признать невыгодный для России русско-германский торговый договор 1904 г., предоставить Германии право наибольшего благоприятствования в торговле до 1925 г., разрешить беспошлинный вывоз в Германию руды и иного сырья, прекратить агитацию и пропаганду против держав Четверного союза.

В тот же день германские требования были рассмотрены на заседании ЦК РСДРП(б) и на совместном заседании ЦК РСДРП(б) и ЦК Партии левых социалистов-революционеров. ЦК РСДРП(б) поддержал предложение Ленина. На совместном заседании ЦК РСДРП(б) и ЦК ПЛСР большинство высказалось против мира, но решило передать вопрос на рассмотрение фракций Всероссийского ЦИК. В 3.00 утра 24 февраля после проведения поименного голосования большинство членов ВЦИК высказалось за принятие германских мирных условий и направление в Брест делегации для подписания договора о мире. В 7.00 утра решение ВЦИК было доведено до сведения руководства Германии, которое, в свою очередь, потребовало, чтобы советская делегация прибыла в Брест не позднее чем через 3 дня.

24 февраля советская делегация была сформирована, несмотря на определенные проблемы с подбором кандидатур. Никто не хотел, чтобы его имя связывали с «позорным» миром. После немецкого наступления ушел в отставку Троцкий. Решительно отказались выехать в Брест Иоффе и Зиновьев. В конце концов возглавить делегацию согласился Г. Я. Сокольников, подчеркнувший при назначении, что делает это только в порядке партийной дисциплины. Вместе с Сокольниковым в состав делегации вошли Петровский, Чичерин, Карахан, Иоффе (в качестве консультанта). 25 февраля делегация выехала в Брест. 28 февраля, прибыв к месту назначения, она приступила к работе.

1 марта заседания мирной конференции возобновились. На этот раз она была менее представительной, поскольку главы дипломатических служб стран Четверного союза выехали в Бухарест для ведения переговоров о заключении мира с Румынией. Германскую делегацию возглавлял заместитель статс-секретаря по иностранным делам фон Розенберг. 3 марта советская делегация заявила, что не видит необходимости в продолжении обсуждения текста мирного договора, поскольку он навязан России силой, и выразила готовность немедленно подписать его. В 17.50 вечера по местному времени Брест-Литовский договор был подписан всеми участниками конференции. Он состоял из собственно Договора о мире, Заключительного протокола к договору о таможенных пошлинах и тарифах на отдельные товары, Русско-германского дополнительного договора, Русско-австро-венгерского дополнительного договора, Русско-турецкого дополнительного договора. Дополнительные договоры касались вопросов восстановления дипломатических и консульских отношений, обмена военнопленными и гражданскими пленными, компенсации за ущерб, понесенный частными лицами (подданными держав Четверного союза) в ходе военных действий.

Мирный договор состоял из 13 статей, содержание которых в основном соответствовало германским требованиям, сформулированным в ультиматуме от 23 февраля 1918 г. Состояние войны между Россией и державами Четверного союза объявлялось прекращенным. Линия границы России на западе должна была пройти по пунктам Двинск — Свентяны — Лида — Пружаны — Брест-Литовск.

В соответствии со сложившимися в мировой практике нормами мирный договор подлежал ратификации со стороны представительных органов власти всех подписавших его государств. Уверенности, что это будет сделано, у Ленина не было. Против «позорного» мира выступали даже российские коммунисты. Так, 5 марта 1918 г. за продолжение войны с Германией высказалось большинство участников Московской общегородской партийной конференции РСДРП(б). С 6 по 8 марта 1918 г. в Петрограде собрался VII Чрезвычайный съезд РСДРП(б) (на нем было принято новое название партии большевиков — РКП(б)). Основным вопросом съезда стало определение позиции партии по вопросу о заключении мира с Германией. После продолжительной дискуссии большинство участников съезда признало необходимым утвердить мирный договор, исходя из «интересов международной революции». Вместе с тем делегаты съезда уполномочили ЦК в удобный момент разорвать «все мирные договоры с империалистическими и буржуазными государствами, а также объявить им войну». Приняв такое решение, съезд обратил внимание на необходимость сохранения резолюции «О войне и мире» в тайне и решил ограничиться публикацией в печати краткого сообщения о поддержке ратификации.

12 марта 1918 г. советское правительство переехало из Петрограда в Москву, где произошел заключительный эпизод перехода России от войны к миру. 14 марта вопрос о ратификации Брест-Литовского договора был рассмотрен на IV Всероссийском съезде Советов. Несмотря на весьма значительную оппозицию (против ратификации договора выступали левые и правые эсеры, анархисты-коммунисты и меньшевики; большевистская фракция согласилась ратифицировать договор лишь после того, как Ленин пообещал, что договор будет носить формальный характер и после небольшой передышки война с Германией будет возобновлена), 15 марта 1918 г. большинством голосов при поименном голосовании (784 голоса — за, 261 — против, 115 — воздержались) делегаты съезда утвердили Брест-Литовский трактат. 17 марта 1918 г. договор был ратифицирован германским рейхстагом (при голосовании воздержались только отдельные депутаты, члены фракции социал-демократов, против не выступил никто). 22 марта Брест-Литовский трактат утвердил Вильгельм II. Таким образом, договор приобрел юридическую силу со стороны России и Германии, формально положив конец участию России в мировой войне.

Во время немецкого наступления активизировалась деятельность дипломатов Антанты в России, которые стремились предотвратить выход России из войны. 19 февраля представители Франции и Великобритании в Петрограде предложили Советской России финансовую и материальную помощь, необходимую для продолжения войны. 22 февраля ЦК РСДРП(б) решил принять помощь Антанты. 23 февраля соответствующее решение было утверждено российским СНК. 5 марта Троцкий встретился с дипломатическими представителями Великобритании и США (Локкартом и Робинсом) в Петрограде. Результатом встречи стало обращение СНК РСФСР к государствам Антанты, в котором предусматривалась возможность оказания помощи со стороны Антанты в войне России против Германии. 11 марта 1918 г. президент США В. Вильсон направил в адрес IV Всероссийского съезда Советов послание, в котором заверил съезд и народ России, что американское правительство «использует любую возможность, чтобы обеспечить России состояние совершенной суверенности и независимости в ее делах». Однако взаимное недоверие руководителей держав Антанты и РСФСР не позволило довести начатое дело до конца.

Ход переговоров в Бресте и их результаты радикализовали позицию сторонников белорусской государственности. Пренебрежительное отношение участников переговоров к событиям, происходившим в Беларуси, вызывали возмущение у белорусов. Особенно поразил их комментарий Троцкого к разгону Всебелорусского съезда. Исполнительный комитет Всебелорусского съезда, находившийся после разгона съезда на нелегальном положении, составил протест в связи с высказываниями Троцкого, обратив внимание на то, что съезд разогнали не белорусские солдаты, а «сатрапы камiсараў Заходняй вобласцi». Заявление Троцкого было расценено как «гнюсная хлусня i мана, нявартая сацыялiста». В создавшихся условиях Исполнительный комитет решил направить в Брест делегацию в составе И. Середы, А. Цвикевича и С. Рак-Михайловского. Поскольку передвигаться по белорусской территории делегаты не могли в связи с возможным арестом со стороны СНК Западной области, им пришлось добираться к месту назначения через Украину, где в это время обострилось вооруженное противостояние между сторонниками и противниками советской власти. В результате белорусы оказались в Бресте лишь 15 февраля, когда переговоры уже были фактически завершены. Белорусская делегация смогла встретиться с членами германской делегации (Розенбергом, Шиллером и Гофманом) и передала им меморандум, в котором проводилась идея создания неделимой Беларуси в ее этнографических границах. Белорусы выражали неудовлетворенность тем, что условия договора предусматривали отторжение части белорусской территории на западе и юге, а также тем, что договор не предусматривает выплату компенсации белорусскому населению за ущерб, причиненный в ходе военных действий. Однако немцы встретили появление белорусской делегации холодно, отметив, что она прибыла слишком поздно. Сославшись на то, что Брест-Литовский трактат ущемляет белорусские интересы в незначительной мере, они отказались вносить в его текст какие-либо изменения 1 . Советский представитель Л. Карахан встречаться с белорусами не стал 2 .

Окончательно курс на разрыв с Россией был определен после наступления немецкой армии. 19 февраля 1918 г., после эвакуации советских органов из Минска, Исполнительный комитет Совета Всебелорусского съезда решил взять власть в городе в свои руки. 21 февраля была принята 1-я Уставная грамота, в которой проводилась мысль о необходимости создания белорусским народом своего государства. Грамота провозгласила Исполнительный комитет временной высшей властью на территории Беларуси до момента созыва Всебелорусского учредительного собрания. Органом исполнительной власти объявлялся назначенный Исполнительным комитетом Совета съезда Народный секретариат Беларуси. 9 марта Исполнительный комитет издал 2-ю Уставную грамоту, в которой провозгласил Беларусь в границах расселения и численного перевеса белорусского народа Народной Республикой. Исполнительный комитет был переименован в Раду БНР, в состав которой вместе с белорусами вошли представители белорусских земств, органов городского самоуправления, организаций, созданных прочими народами, проживавшими в крае (общая численность членов Рады после ее расширения превысила 70 человек).

После ратификации Брест-Литовского трактата IV Всероссийским съездом Советов Рада БНР на своем очередном заседании, в котором приняли участие представители Виленской белорусской рады, приняла акт, который определял взаимоотношения Беларуси с Россией, — 3-ю Уставную грамоту. «Год таму назад народы Беларусi разам з народамi Расеi скiнулi ярмо расейскага царызму, якi найцяжэй прыцiснуй быў Беларусь; ня пытаючыся народу, ён кiнуў наш край у пажар вайны, якая чыста зруйнавала гарады i вёскi беларускiя. Цяпер мы, Рада Беларускай Рэспублiкi, скiдаем з роднага краю апошняе ярмо дзяржаўнай залежнасьцi, якое гвалтам накiнулi расейскiя цары на наш вольны i незалежны край. Ад гэтага часу Беларуская Народная Рэспублiка абвяшчаецца незалежнаю i вольнаю дзяржавай. Самi народы Беларусi ў васобе Устаноўчага Сойму пастановяць аб будучых дзяржаўных зьвязях Беларусi. На моцы гэтага трацяць сiлу ўсе старыя дзяржаўныя зьвязi, якiя далi магчымасць чужому ўраду падпiсаць i за Беларусь трактат у Берасьцi, што забiвае на сьмерць беларускi народ, дзелячы зямлю яго на часткi. На моцы гэтага ўрад Беларускай Народнай Рэспублiкi мае ўвайсцi ў зносiны з зацiкаўленымi старанамi, прапануючы iм перагледзець тую часьцiну Берасцейскага трактату, якая датычыць Беларусi, i падпiсаць мiрную ўмову з усiмi ваяваўшымi дзяржавамi», — указывалось в документе. В 3-й Уставной грамоте были также определены принципы начертания границ Беларуси (за основу принимался этнографический принцип) и выражалась надежда на то, что «ўсе любячыя волю народы памогуць беларускаму народу ў поўнай меры зьдзейсьнiць яго палiтычна-дзяржаўныя iдэалы».

Однако призыв белорусов остался без ответа. Декларирование независимости Беларуси совпало по времени с обострением борьбы между основными военно-политическими блоками Первой мировой войны. В марте 1918 г. германское военное командование начало наступательные операции на Западном фронте, сосредоточив на западном направлении (после фактической ликвидации фронта на востоке) 80 % дивизий и 90 % артиллерии Германии. Прорвав оборону английских и французских войск под Аррасом, германские войска смогли продвинуться в глубь французской территории на 60 км. 23 марта немцы подвергли Париж артиллерийскому обстрелу. К лету германская армия вышла к реке Марна и находилась на расстоянии 80 км от французской столицы (руководство Франции даже не исключало возможности вступления немцев в Париж).

Военные успехи Германии сопровождались успехами дипломатическими. 5 марта державам Четверного союза удалось вывести из войны Румынию. На основании прелиминарного мирного договора, заключенного 5 марта 1918 г. в Бухаресте, Румыния обязалась передать державам Четверного союза на 90 лет в аренду нефтяные промыслы и в течение ряда лет должна была поставлять в Германию и Австро-Венгрию сельскохозяйственные продукты. Отторгнув часть румынской территории в пользу Болгарии, державы Четверного союза признали права Румынии на Бессарабию, оккупированную румынскими войсками в начале 1918 г. Положения Бухарестского прелиминарного договора были закреплены в Бухарестском мирном договоре, который был заключен 7 мая 1918 г.

В начале марта 1918 г. немецкие войска под командованием фон дер Гольца вступили на территорию Финляндии, оказав содействие местному правительству в подавлении коммунистической революции, вспыхнувшей в этой стране в феврале 1918 г. 7 марта был подписан германо-финский мирный договор, по условиям которого германские предприниматели получали в области торговли и в остальных отраслях хозяйства права и привилегии, равные соответствующим правам и привилегиям местного населения. Секретное дополнительное соглашение обеспечивало право Германии на создание военных баз в Финляндии. В апреле 1918 г. немцы контролировали большую часть финской территории. 4 мая был ликвидирован последний очаг сопротивления финских красногвардейцев в районе города Котка.

Подписание Брестского мира не привело к полной стабилизации обстановки в Восточной Европе. Пользуясь отсутствием четко определенной линии границы с Россией, германское командование продолжало наступательные операции на востоке. Повышенное внимание уделялось южному направлению. Весной 1918 г. Германия смогла укрепить свою власть на Украине. В конце марта 1918 г. немцы овладели Николаевом и Херсоном, в апреле — Екатеринославом и Харьковом. Слабое сопротивление, которое пытались оказывать интервентам наспех сформированные части Красной Армии и партизанские отряды, лишь в незначительной мере сдерживало продвижение германской армии. 7 марта 1918 г. с согласия немецкой оккупационной администрации в Киев прибыло правительство УНР. Впрочем, отношения между представителями Четверного союза на Украине и органами УНР были далеко не безоблачными. В апреле 1918 г. украинцы отказались заключить с Германией военную конвенцию и угрожали приостановить отправку продовольствия в страны Четверного союза. Независимое поведение украинских социалистов раздражало немцев. В конце апреля 1918 г. при содействии оккупационной администрации к власти пришло более прогермански настроенное правительство во главе с гетманом П. Скоропадским.

В конце апреля перед немцами открылись пути в Крым, Донбасс, на Дон и на Кавказ. Первым под немецкий контроль попал Донбасс, большая часть которого была оккупирована уже к концу апреля 1918 г. В том же месяце германские войска вошли в пределы Курской, Орловской и Воронежской губерний. Параллельно происходило их продвижение в Крым и Донскую область. 25 апреля немцы овладели Симферополем, а 14 мая без боя заняли Севастополь. После этого в Крыму при содействии немцев было сформировано татарское правительство генерала Сулькевича (выходца из Беларуси), которое выразило желание войти в состав Османской империи на правах вассального ханства или в иной форме. 8 мая германские войска овладели Ростовом-на-Дону, после чего вошли в контакт с правительством «Всевеликого войска Донского» во главе с П. Красновым. Германия признала независимость Донской области, направив ее правительству оружие, необходимое для борьбы с большевиками. В свою очередь, П. Краснов обязался поставлять в Германию продовольствие, предоставить льготы германским производителям на территории, находившейся под его контролем, и обязался «не допускать на свою территорию враждебные германскому народу вооруженные силы», сохраняя нейтралитет в условиях мировой войны. В середине июня немецкий десант высадился на Таманском полуострове, лишив тем самым остатки российского Черноморского флота последней базы, размещавшейся в Новороссийске.

К лету 1918 г. в европейской части России под немецким контролем находилась территория площадью свыше 1 млн кв. км. На данной территории проживало более 50 млн человек, добывалось 90 % каменного угля, 73 % железной руды, находилось 54 % предприятий и 33 % железнодорожной сети довоенной России.

Последним крупным успехом Германии на востоке в ходе кампании 1918 г. стало проникновение на Кавказ. 25 мая по просьбе правительства Грузии, желавшего избежать турецкой оккупации (в апреле турецкие войска оккупировали часть территории Грузии и Армении и к середине мая находились в 25 км от Эривани (Еревана) и Тифлиса (Тбилиси)), германские части были введены в Поти, а 10 июня — в Тифлис. 28 мая Германия признала независимость Грузии, а 12 июля заключила с ней договор, получив право на осуществление контроля над залежами грузинского марганца и портом Поти.

Успехи Германии укрепили прогерманские симпатии среди белорусских социалистов, входивших в правительство БНР. Весной 1918 г. большая часть территории Беларуси находилась под немецким контролем. При этом линия предельного продвижения германских войск на восток не была зафиксирована и должна была определяться в результате отдельных соглашений между командованием германских войск и противостоящих им частей Красной Армии.

Следует отметить, что первоначально отношения между сторонниками самоопределения Беларуси и германскими оккупационными властями были весьма напряженными. 25 февраля 1918 г. германский комендант Минска распорядился выселить Народный секретариат из занимаемого им помещения на Захарьевской улице. При этом, по свидетельству членов Народного секретариата, немецкие солдаты сорвали и сбросили на землю вывешенный на балконе здания национальный белорусский флаг и конфисковали казну Секретариата.

Весной 1918 г. деятели БНР прилагали максимум усилий к тому, чтобы добиться признания независимости Беларуси со стороны Германии. С учетом специфики механизма принятия решений в сфере внешней политики в Германии во время войны работа велась по двум направлениям: белорусские политики обменивались дипломатическими посланиями с правительственными ведомствами Германии и одновременно развивали отношения с германскими военными кругами на Восточном фронте.

Сразу же после провозглашения независимости БНР ее руководство обратилось в специальном послании к правительству Германии с просьбой о дипломатическом признании. Однако образование Белорусского государства не входило в планы немецких политиков. В ответе, который был направлен белорусам из рейхсканцелярии, указывалось, что Германия не может признать независимость Беларуси, поскольку это противоречило бы условиям Брест-Литовского мирного договора.

Получив отрицательный ответ из Берлина, руководители БНР решили повторить обращение. В начале апреля 1918 г. Президиум Рады БНР рассмотрел вопрос о возможности обращения к руководству Германии с просьбой о признании. Нельзя сказать, что данная идея была популярной среди белорусских социалистов, но все же большинство членов Президиума Рады решило принять ее, руководствуясь конъюктурными соображениями момента 3 . 25 апреля 1918 г. на закрытом заседании Рады БНР был принят текст телеграммы Вильгельму II. В телеграмме выражалась благодарность за «вызваленне Беларусi нямецкiмi войскамi з цяжкага ўцiску, чужога пануючага здзеку i анархii» и содержалась просьба закрепить усилия Рады БНР «дзеля ўмацавання дзяржаўнае незалежнасцi i непадзельнасцi краю ў сувязi з Германскай iмперыяй». Обращение, подписанное председателем Рады И. Середой, председателем Народного секретариата И. Воронко, членами Рады Р. Скирмунтом, А. Овсяником, П. Алексюком, П. Кречевским, И. Лёсиком, было направлено в Берлин, однако и на этот раз сторонники независимости не получили ответа. Разочарование в возможности получения дипломатического признания со стороны Германии привело к кризису БНР. Сторонников ориентации на Германию обвиняли в «измене революционному социализму» и «стремлении отдать в опеку империалистической буржуазии Германии многомиллионный трудовой крестьянский народ». Раду покинули меньшевики, эсеры, еврейские социалисты. Стал распадаться и Народный секретариат БНР.

С большей заинтересованностью к идее создания белорусского государства отнеслись представители германского военного командования на востоке. 27 марта 1918 г. командующий 10-й германской армией, действовавшей в Беларуси, генерал Э. фон Фалькенгайн распорядился передать все государственные учреждения края в сфере торговли, промышленности, образования, социального обеспечения и пропаганды под юрисдикцию Рады БНР. Данное распоряжение было одобрительно встречено белорусскими деятелями. В обращении к командованию Восточного фронта от 17 апреля 1918 г. Рада БНР выразила надежду на то, что немцы предоставят белорусам возможность осуществить на занятых германской армией землях «идеалы белорусского народа» 4 .

27 мая 1918 г. в Минске состоялась встреча членов Рады и Народного секретариата БНР (во встрече участвовали И. Воронко, И. Середа, А. Овсяник и П. Алексюк) с Фалькенгайном. В ходе подробной беседы генерал выразил сочувствие стремлению белорусов к независимости, подчеркнув, что «оккупационные власти хотели бы видеть в Раде посредника между немецкой администрацией и белорусским народом для смягчения — по мере возможности — жизненных трудностей, вызванных войной». Он также заверил собеседников в том, что «германское правительство всячески примет во внимание стремление Народного секретариата и Рады жить в согласии и дружбе с Германской державой, что в недалеком будущем даст Беларуси желательный политический результат» 5 .

Слова Фалькенгайна были расценены как намек на возможность признания независимости Беларуси. В мае—июне 1918 г. была проведена реорганизация правительства БНР. Главой кабинета стал руководитель Минского белорусского представительства (основу данного объединения составляли партии, представлявшие крупную буржуазию и помещиков Беларуси) Р. А. Скирмунт, который находился в хороших отношениях с Фалькенгайном. 9 июля 1918 г. на заседании Рады БНР Скирмунт заявил, что намерен работать в тесном контакте с оккупантами. «Бремя оккупации хотя и тяжело, — подчеркнул он в своем выступлении, — но с ним необходимо мириться как с неизбежным злом». 21 июня 1918 г. командование 10-й армии разрешило представителям БНР занимать должности советников при германских уездных комендатурах с целью регулирования отношений между населением и немецкими войсками в Беларуси. Не препятствовали немцы и деятельности БНР в сфере международной политики.

Хотя в условиях немецкой оккупации белорусские национальные деятели получили возможность реально заниматься проблемами образования и культуры (предоставленная возможность была эффективно использована, что признавали и политические оппоненты Рады БНР: к примеру, один из руководителей Облискомзапа В. К. Кнорин отмечал, что именно период немецкой оккупации стал периодом восприятия массами идеи белорусской независимости 6 ), жесткость немецкого оккупационного режима, массовый вывоз в Германию не только материальных ценностей, лесных богатств, продовольствия, но и населения Беларуси снижали популярность учреждений БНР и самой идеи белорусской государственности.

Тем не менее развитие контактов между органами БНР и германскими военными серьезно беспокоило представителей РСФСР и Западной области. В апреле 1918 г. на II съезде Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Западной области и фронта было признано целесообразным объединить в одну область Смоленскую губернию и неоккупированные германской армией уезды Витебской и Могилевской губерний. 17 апреля данное решение было утверждено Президиумом ВЦИК (Западная область оставалась национально-территориальным образованием в составе РСФСР). С марта 1918 г. на территории РСФСР активизировалась деятельность белорусских организаций культурно-просветительного характера, которые находились под патронажем Белорусского национального комитета при Народном комиссариате по делам национальностей РСФСР (Белнацкома).

В апреле—мае 1918 г. при поддержке белорусских секций РКП(б) и Белнацкома на белорусской территории, не подвергшейся немецкой оккупации, прошла кампания за сохранение Беларуси в составе РСФСР. В ходе данной кампании «трудящееся население» белорусских уездов, городов и деревень на собраниях, конференциях и митингах принимало резолюции, которые строились по единой схеме, состоявшей из трех тезисов: непризнания Рады и правительства БНР, приверженности советской власти в России и желания белорусов находиться с ней в союзе или федерации. При этом в отдельных резолюциях выражалось желание иметь национальное белорусское государство на советской основе, однако руководство Западной области игнорировало такие пожелания, утверждая, что белорусы отдельной нацией не являются и поэтому реализация требования об их национальном самоопределении принесет выгоду лишь буржуазии.

В то время как Германия и ее союзники пытались изменить ход мировой войны в свою пользу, большевики, сохранившие посредством заключения мирного договора власть в Центральной России, вели борьбу со своими политическими противниками. Наиболее ожесточенные бои проходили на юге России, где против большевиков выступило донское и кубанское казачество, а также действовала Добровольческая армия, состоявшая в массе своей из кадровых офицеров бывшей царской армии. Весной и летом 1918 г. против большевиков выступили не только партии консервативной и либеральной ориентации, но и практически все социалистические партии (анархисты, меньшевики, правые эсеры). С мая 1918 г. в Поволжье, на Урале и в Сибири стали создаваться небольшевистские (преимущественно эсеро-меньшевистские) правительства, требовавшие передать всю власть в стране всероссийскому Учредительному собранию (Учредительное собрание, созванное на основе выборов, которые проводились в России осенью 1917 г., было принудительно распущено большевиками в январе 1918 г.). 6 июля 1918 г. члены партии левых эсеров Я. Г. Блюмкин и Н. А. Андреев проникли в немецкое посольство и убили немецкого посла А. Мирбаха. Вечером того же дня произошел открытый раскол между левыми эсерами и большевиками на V Всероссийском съезде Советов. Левоэсеровская фракция была арестована. Вооруженные выступления левых эсеров в Москве были быстро подавлены с помощью двух латышских полков и некоторых других частей, сохранивших верность большевикам. Выступление левых эсеров привело к развалу правящей коалиции, которую с конца 1917 г. составляли большевики и левые эсеры.

Гражданская война дополнялась иностранной военной интервенцией. Помимо держав Четверного союза на территории России с весны 1918 г. стали проводить боевые операции державы Антанты, которых не устраивала перспектива возникновения тесного союза между Россией и Германией либо превращения России в германский протекторат. Первоначально правительство Советской России не препятствовало появлению на своей территории войск Антанты, рассчитывая спровоцировать столкновение между «двумя империалистическими хищниками». Так, высадка воинских контингентов Великобритании, Франции и США в Мурманске 9 марта 1918 г. была совершена с согласия председателя исполкома Мурманского совета Юрьева и Л. Д. Троцкого. Лишь убедившись в том, что немцы не намерены свергать правительство большевиков, руководство РСФСР стало требовать вывода войск Антанты с российской территории (первые протесты по этому поводу были сделаны в мае 1918 г.). Следствием заключения Брестского мира стало выступление чехословацкого корпуса, сформированного в 1917 г. российским Временным правительством, чехословацким Национальным советом и Антантой из военнопленных австро-венгерской армии. Первоначально предполагалось, что чехословацкие военнослужащие будут переправлены через Владивосток во Францию (соответствующее соглашение было заключено между чехословаками, Францией и РСФСР 26 марта 1918 г.). Однако задержки с переправкой привели к тому, что корпус растянулся на пространстве от Пензы до Омска. Приказ Троцкого о разоружении чехословацких военнослужащих и помещении их в концлагеря (до сих пор нет ясности, чем было вызвано появление приказа, вероятно, большевики опасались, что сохранившие боеспособность чехословацкие части могут выступить против Красной Армии, подобно тому, как это сделали в начале 1918 г. поляки) спровоцировал вооруженное выступление чехословаков 25 мая 1918 г. Мятеж чехословаков поставил советское правительство в сложное положение, лишив его возможности осуществлять контроль за пространством от Волги до Тихого океана.

Нарастающий экономический, социальный и политический кризис, а также относительная слабость власти вынуждали большевиков искать примирения с Германией. Весной 1918 г. Ленин указывал: «Наша военная подготовка еще не закончена, и потому общим лозунгом остается по-прежнему: лавировать, отступать, выжидать, продолжая эту подготовку изо всех сил». В апреле 1918 г. он издал приказ, в котором категорически запрещал оказывать сопротивление наступавшим германским войскам 7 . Во второй половине апреля 1918 г. РСФСР и Германия обменялись посольствами. Советским послом в Германии стал А. А. Иоффе, германским послом в Советской России — В. фон Мирбах. Руководство РСФСР выражало готовность оформить договорно-правовые отношения не только с державами Четверного союза, но и со странами, находившимися в положении сателлитов Германии. Так, оно признало независимость УНР и направило в Киев делегацию во главе с Х. Раковским для выработки договора о границе. Не препятствовало оно и деятельности в Москве дипломатических миссий государственных образований, которые действовали при германском посольстве в Москве (в числе прочих в Москве находилась и дипломатическая миссия БНР, которую возглавлял А. Л. Бурбис 8 ).

В начале мая 1918 г. правительство РСФСР обратилось к германскому правительству с предложением начать переговоры по политическим, экономическим и финансовым вопросам. Были созданы комиссии для ведения переговоров по финансовым вопросам и по вопросам компенсации за содержание русских военнопленных. Соответствующие переговоры проходили в Москве и Берлине. Стремясь нейтрализовать деятельность «партии войны» в Германии, советское руководство заинтересовывало германские деловые круги перспективами торгово-экономического взаимодействия. В июне 1918 г. советское правительство согласилось передать Германии суда Черноморского флота, распорядившись перевести их в Севастополь (требование было выполнено не в полном объеме, поскольку часть судов Черноморского флота была затоплена по решению их экипажей).

В конечном итоге такая тактика увенчалась успехом. В условиях, когда желанная победа на Западном фронте была совсем близка, Германия стремилась сохранить стабильность в отношениях с Советской Россией. В памятной записке германского МИД, составленной в начале мая 1918 г., говорилось: «Нельзя упускать из виду, что Брест-Литовский мир был ратифицирован только большевиками. Поэтому в наших интересах, чтобы большевики пока оставались у власти». Мирбаху было дано указание оказывать поддержку большевикам и ни в коем случае не вступать в сношения с российской оппозицией. В начале июня 1918 г. германское посольство в Москве получило от своего правительства около 9 млн марок; примерно половина предоставленной суммы была потрачена на поддержку советского правительства, остальная часть была направлена правительству Краснова на Дону и Временному правительству Сибири в Омске. 23 июня Вильгельм II запретил проведение военных операций в России и распорядился сообщить советскому правительству, что оно может отвести свои войска от Петрограда и использовать их против чехословаков. Германские компании разрабатывали планы активного проникновения в Россию.

Во второй половине 1918 г. советско-германские отношения стали ухудшаться. Германия не смогла развить успех на Западном фронте. Войска Антанты оказывали ожесточенное сопротивление. Во Францию прибыли крупные контингенты американских войск и техники, впервые обеспечившие союзникам ощутимый перевес над врагом. 15 июля германское верховное командование предприняло еще одну отчаянную попытку продвинуться в направлении Парижа, но на этот раз немецкое наступление продолжалось всего лишь два дня. После контрнаступления французской армии, предпринятого 18 июля, немцы впервые с весны 1918 г. были вынуждены оставить занимаемые позиции. Бои на Марне обозначили перелом в военных действиях на Западном фронте. 8 августа войска Антанты под командованием маршала Ф. Фоша нанесли германской армии жестокое поражение, от которого она не смогла оправиться. В течение нескольких дней Германия утратила все, что приобрела в ходе весеннего наступления 1918 г. Моральный дух немцев был подорван. 13 августа на совещании руководства Германии в Спа Людендорф заявил, что войну выиграть невозможно. 14 августа Вильгельм II выразил желание начать мирные переговоры с Антантой при посредничестве королевы Нидерландов.

Германское верховное командование считало, что снижение боеспособности армии было вызвано ее внутренним разложением, спровоцированным Советской Россией. Основания для такого утверждения имелись. Немецкие солдаты, находившиеся на Восточном фронте, не понимали, ради чего ведется война. Все чаще в их среде раздавались требования вернуться на родину. Летом 1918 г. были отмечены первые случаи массового неповиновения солдат немецких частей в Двинске и Пскове. Укрепив свое положение, советское руководство содействовало развертыванию движения сопротивления на Украине, в Беларуси и Прибалтике. Особо тяжелые последствия для Германии имели крестьянские партизанские действия и саботаж рабочих на Украине, поскольку они привели к срыву поставок продовольствия в страны Четверного союза. Так, в Германию вместо запланированных 60 млн пудов украинского хлеба поступило всего лишь 9 млн. Советское руководство не ограничилось организацией выступлений населения на оккупированных немцами территориях, но и перенесло подрывную деятельность непосредственно на территорию Германии. Очагом «разжигания революционного пожара» на немецкой территории стало советское дипломатическое представительство в Берлине, установившее тесный контакт с немецкими социалистами.

В сложившихся условиях верховное командование Германии пришло к выводу, что однозначная ставка на большевиков не оправдала себя. Уже в июне 1918 г. началась подготовка к изменению восточной политики Германии. Суть новой политики в трактовке пресс-атташе германского посольства в Москве Штадтлера сводилась к следующему: «Германское правительство ни при каких обстоятельствах не должно строить свои отношения с Россией в духе подлинной лояльности. Было бы гораздо правильнее постепенно ликвидировать отношения с советским режимом, стимулировать мощные национальные силы России и оказывать этим силам даже военную и дипломатическую помощь, с тем чтобы дать им возможность окрепнуть и затем отказаться от. Брест-Литовского мира». Германские дипломаты в Москве и Киеве вступили в переговоры с представителями российских партий и движений, которые выступали против большевиков (предпочтение отдавалось сторонникам монархии и кадетам).

Первое открытое дипломатическое столкновение Германии и Советской России произошло в июле 1918 г. 14 июля 1918 г. после убийства Мирбаха германский посланник в РСФСР Рицлер обратился к советскому правительству с требованием допустить в Москву батальон немецких солдат для охраны германской миссии. Однако требование немцев было решительно отклонено советской стороной, расценившей его как «начало оккупации России чужеземными войсками». После отклонения ультиматума о вводе немецких войск в столицу РСФСР германская дипломатическая миссия была переведена из Москвы в Петроград, а затем вообще перенесла свою деятельность за линию расположения немецких войск (первоначально в Псков, позднее в Ревель (Таллин)).

В июле 1918 г. германское командование стало серьезно готовиться к проведению военных операций на Восточном фронте. К концу августа 1918 г. был разработан план, по которому немецкие войска должны были нанести удар по Петрограду, а затем с помощью донских казаков провести наступательную операцию в направлении Москвы.

Активизация «военной партии» в Германии обеспокоила Ленина и других членов правительства РСФСР. Советская Россия еще не могла выдержать удар германской армии. В августе 1918 г. большевики реально контролировали лишь 1/4 часть довоенной России. Тяжелые бои проходили в Поволжье. 6 августа войска генерала Каппеля заняли Казань (при этом в руки «белых» попал российский золотой запас, который был переправлен в Самару). В это же время донские казаки прорвали фронт севернее Царицына и вышли к Волге, лишив Советскую Россию выхода в Каспийское море. Военные действия в России активизировала и Антанта: 2 августа британские, французские и американские войска практически без боя овладели Архангельском, 4 августа британские войска были введены в Баку.

В этих условиях руководство РСФСР решило не обострять отношения с Германией. 1 августа на заседании СНК РСФСР был рассмотрен вопрос о состоянии советско-германских отношений. После заседания Г. В. Чичерин принял в Москве нового германского посланника в РСФСР К. Гельфериха и, указав на возможность продвижения войск Антанты в Центральную Россию, предложил Германии установить оборонительные линии вокруг Петрограда и провести наступление на Мурманск и Архангельск. Кроме того, глава внешнеполитического ведомства РСФСР предложил немцам прекратить оказание поддержки Краснову и провести совместные наступательные операции против Добровольческой армии на Кубани.

27 августа в Москве был подписан советско-германский Добавочный договор, состоявший из политического, финансового и частноправового соглашений. Договор предусматривал немедленное создание русско-германских комиссий для установления демаркационных линий с нейтральными зонами между русскими и немецкими войсками. Россия признавала независимость Эстляндии и Лифляндии и должна была заключить с ними, а также с Литвой торговое соглашение. Советское правительство обязалось поставлять немцам 1/4 часть добытой в Баку нефти в обмен на уголь из Донбасса, а германское — принять меры к тому, чтобы Советская Россия получала марганцевую руду из Грузии. Германия обязалась «действовать в том направлении, чтобы Россия по мирному договору с Украиной получила соразмерную с экономическими потребностями часть Донецкого бассейна и чтобы Украина предоставила для вывоза в Россию часть своей железнорудной продукции. «. Германия обязалась также очистить часть российской территории, в том числе Ростов-на-Дону, предоставить РСФСР для торговых целей право транзита через Прибалтику и «свободные гавани» в портах Ревеля, Риги, Виндавы, не допускать нападения на русскую территорию со стороны Украины и Финляндии, воздействовать на Турцию с целью вывода турецких войск за пределы Баку. Крупным достижением советской дипломатии стало обязательство Германии прекратить вмешательство в отношения между русским Советским государством и его отдельными областями и не поддерживать образование самостоятельных государственных организмов на этих территориях.

РСФСР обязалась выплатить Германии 6 млрд марок в несколько сроков. В эту сумму входили оплата содержания военнопленных, а также возмещение убытков, понесенных Германией и ее гражданами в результате аннулирования займов и национализации германской собственности в России. Первый взнос в 1,5 млрд марок (245 564 кг золотом и 545 млн кредитными билетами) Россия должна была выплатить немедленно, последний — 31 декабря 1918 г. Германия обязалась воздействовать на правительства Украины и Финляндии, с тем чтобы они приняли на себя часть русских финансовых обязательств в отношении Германии. С выплатой Россией платежей увязывался вывод германских войск с территории Беларуси восточнее Березины (войска должны были отводиться на запад по мере поступления платежей из России).

К договору прилагалось секретное соглашение, подписанное А. Иоффе и статс-секретарем по иностранным делам Германии П. фон Хинце. На основании данного соглашения Германия принимала на себя обязательство провести наступательную операцию в направлении Мурманска, а Советская Россия обязалась изгнать британцев из Баку. Кроме того, соглашение предусматривало организацию совместного выступления Красной Армии и рейхсвера против Добровольческой армии.

В начале сентября 1918 г. Добавочный договор был ратифицирован германским рейхстагом и Всероссийским ЦИК. Выступая перед собравшимися делегатами, Г. В. Чичерин заявил: «При глубочайшем различии между строем России и Германии и основными тенденциями обоих правительств мирное сожительство обоих народов, являющееся всегда предметом стремлений нашего рабоче-крестьянского государства, является в настоящее время желательным и для германских правящих кругов».

Пойдя на подписание Добавочного договора, советское правительство смогло в очередной раз нейтрализовать Германию и упрочить свои позиции на мировой арене. В новых условиях о выступлении германских войск против Советской России не могло быть и речи. Более того, в сентябре 1918 г. Германия поставляла в Советскую Россию уголь и кокс, которые отправлялись на заводы, производившие оружие для Красной Армии. В начале октября 1918 г. под нажимом германского МИД Людендорф согласился поставить в Россию 200 000 ружей и 500 млн патронов. В августе 1918 г. Красная Армия перешла в контрнаступление на Восточном фронте. К ноябрю 1918 г. советские войска овладели Казанью, Симбирском и Самарой.

Что касается Германии, то Добавочный договор, в отличие от Брест-Литовского мирного договора, не улучшил ее положения. В сентябре 1918 г. началось наступление войск Антанты на всем протяжении 400-километрового фронта от Северного моря до реки Маас, в результате которого германская армия в Бельгии и Франции оказалась на грани полного разгрома. В конце сентября 1918 г. после прорыва линии Зигфрида на Западном фронте войска Антанты получили возможность доступа на территорию Германии.

Договор ухудшил отношения между Германией и ее союзниками, поскольку они не участвовали в обсуждении его условий и не получили никаких дивидендов. Вследствие этого союзники Германии начали искать пути самостоятельного решения своих проблем посредством дипломатических акций (14 сентября 1918 г. министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Буриан предложил правительствам всех воюющих стран созвать мирную конференцию в каком-либо нейтральном государстве) либо военным путем (в сентябре и октябре 1918 г. турецкая армия провела ряд операций в Азербайджане и Дагестане и вытеснила британцев из Баку). Однако ничто уже не могло предотвратить надвигавшейся катастрофы.

15 сентября 1918 г. войска Антанты развернули мощное наступление на Салоникском фронте, преодолев слабое сопротивление деморализованных болгарских войск. 29 сентября, подписав в Салониках соглашение о перемирии, Болгария заявила о выходе из войны. На сторону Антанты вновь перешла Румыния. Победа Антанты на Балканах привела к активизации национально-освободительного движения народов Австро-Венгрии. К началу ноября 1918 г. империя Габсбургов прекратила свое существование, распавшись на отдельные части. 3 ноября 1918 г. представители австро-венгерского генералитета подписали в Падуе соглашение о перемирии. После успешных действий британских войск против турок в Палестине в сентябре—октябре 1918 г. была вынуждена сдаться и Османская империя (перемирие Антанты с Османской империей было заключено в Мудросе 30 октября 1918 г.).

Поражение на Западном фронте и капитуляция союзников вынудили руководство Германии искать пути примирения с Антантой. В начале октября 1918 г. в Германии было создано правительство во главе с принцем Максом Баденским, куда вошли и представители социалистов. В ночь с 4 на 5 октября Макс Баденский при содействии правительства Швейцарии направил президенту США В. Вильсону телеграмму с извещением о готовности заключить перемирие на условиях мирной программы президента США, изложенной им в январе 1918 г. (известной в истории как «14 пунктов»). 9 октября на заседании нового правительственного кабинета Германии Людендорф признал, что германская армия больше не может оказывать сопротивление войскам Антанты.

Ослабление Германии и ее союзников изменяло баланс сил, сложившийся в Восточной Европе после заключения Брестского мира 1918 г. В октябре 1918 г. германское руководство стало менять восточную политику. Изменения проявились в отходе от линии на сотрудничество с Советской Россией, которая являлась доминантой германской восточной политики на протяжении всего 1918 г., и в большей готовности к поддержке сил, находившихся в оппозиции к большевикам. Осенью 1918 г. повышенное внимание уделялось укреплению позиций в Прибалтике, которая рассматривалась в качестве буфера между Германией и Советской Россией. В октябре 1918 г. немцы прекратили попытки установить в Литве монархию во главе с германским принцем и разрешили литовской Тарибе образовать правительство. Одновременно правительство Германии выразило готовность предоставить Литве вооруженную помощь. В то же время немцы заключили в Пскове соглашение с русскими белогвардейцами, которое предусматривало оказание содействия формированию «северной» армии в оккупированных областях северо-западной части России.

Изменения в восточной политике Германии воодушевили белорусских деятелей. После подписания Добавочного договора и конкретизации его условий в соглашении, подписанном в Вильно 16 сентября 1918 г., германская армия начала выходить с оккупированных ею восточных территорий Беларуси. Оставляемые области немедленно переходили под контроль Красной Армии, на них восстанавливались советские порядки. Не обладая собственными вооруженными силами (лишь осенью 1918 г. немцы разрешили создать в Беларуси штаб по вербовке добровольцев во главе с генералом Ц. Кондратовичем, однако вербовка в Западную армию проходила крайне медленно, местное население не изъявляло большого желания сражаться против Красной Армии), Рада БНР не могла оказать реального противодействия советским войскам, а следовательно, и удержать власть. Попытки добиться уступок от советской стороны при помощи немцев не приносили успеха. Весьма показательным стал итог советско-германских переговоров, прошедших 12 сентября 1918 г. в Орше. В ходе обсуждения условий вывода германских войск с территории Сенненского и Лепельского уездов Витебской губернии немцы обратили внимание советской стороны на недопустимость применения мер наказания или другого преследования в отношении лиц, сотрудничавших с оккупационными властями. Однако после отказа советской стороны выполнить это пожелание (советские представители указали, что оно вступает в противоречие с условиями Добавочного договора) немцы не стали развивать данную тему и сделали вид, что они удовлетворены приведенными аргументами.

Таким образом, развитие событий показало ошибочность безусловной ориентации на Германию. В сентябре 1918 г. «деловой кабинет» Р. Скирмунта ушел в отставку. К власти вновь пришли левые. В октябре 1918 г. главой правительства БНР (переименованного из Народного секретариата в Раду народных министров) стал А. Луцкевич (одновременно он являлся министром иностранных дел БНР).

Как и прежние правительственные кабинеты БНР, правительство А. Луцкевича уделяло повышенное внимание деятельности на международной арене, добиваясь скорейшего признания независимости Беларуси иностранными государствами. В октябре 1918 г. были проведены переговоры с Регентским советом в Варшаве, гетманским правительством на Украине и литовской Тарибой. 20 октября 1918 г. деятели БНР направили послание президенту США с просьбой «спасти беззащитную Белоруссию от разгрома и в этих целях ныне же до отхода оккупационной армии обеспечить ей внешнюю неприкосновенность признанием ее самостоятельности и независимости и внутреннюю безопасность передачей в руки Рады всей полноты гражданской власти в крае». Не отказывалось новое правительство и от контактов с немцами. 20 октября 1918 г. в Берлин отбыла делегация БНР с поручением добиваться от нового германского правительства официального признания независимости Беларуси и разрешения «дать возможность белорусскому правительству осуществлять принадлежащие ему функции государственного строительства и управления, а равно организовать вооруженную силу в целях самозащиты» (в состав делегации входили И. Лесик, Р. Скирмунт, К. Савич, И. Луцкевич, Ш. Розенбаум). Однако Макс Баденский встречаться с делегацией БНР не стал.

В то время как сторонники независимости Беларуси энергично пытались укрепить власть в крае, Советская Россия столь же энергично готовилась перейти в наступление на западном направлении. В сентябре 1918 г. Ленин, восстанавливавший силы на подмосковной даче после ранения, полученного в конце августа, потребовал немедленно созвать заседание ЦК для рассмотрения вопроса о поддержке надвигающейся революции в Германии. «Мы не будем нарушать Брестского мира теперь. Но мы уже ставим вопрос подготовки помощи немецким рабочим в их тяжелой борьбе со своим и английским империализмом», — указывал он 9 . 4 октября 1918 г. ВЦИК принял резолюцию, в которой объявил, что Советская Россия «всеми своими силами и средствами поддержит революционную власть в Германии». 29 октября правительство РСФСР объявило о приостановлении выплаты взносов по финансовому соглашению «до тех пор, пока все, что было эвакуировано, реквизировано и вывезено германскими оккупационными властями из оставленных ими районов, не будет возвращено на место». В полпредство РСФСР в Берлине в значительном количестве поступали пропагандистская литература, оружие, продовольствие, а также денежные средства, которые использовались советскими дипломатами для подготовки революционного взрыва в стране их пребывания. 5 ноября 1918 г., после нескольких неудачных попыток воздействовать на правительство РСФСР посредством направления дипломатических нот, правительство Германии разорвало отношения с Советской Россией, использовав в качестве предлога обнаруженные в одном из контейнеров с дипломатической почтой листовки с призывами к свержению немецкого правительства. 6 ноября из Берлина был выслан весь персонал полпредства и прочих дипломатических учреждений РСФСР.

Разрыв отношений с Советской Россией совпал по времени с началом революции в Германии. 4 ноября 1918 г. немецкие моряки в Киле отказались выполнить приказ командования о продолжении военных действий и захватили военные корабли, стоявшие в порту. На следующий день восставшие матросы и рабочие заняли Любек, Гамбург, Бремен. К 8 ноября революционное движение охватило большую часть Германии. 9 ноября 1918 г. всеобщая забастовка рабочих в Берлине переросла в вооруженное восстание. В тот же день Вильгельм II в своей ставке в Спа подписал акт об отречении от престола. Вся власть в стране перешла в руки Совета народных уполномоченных, сопредседателями которого являлись социалисты Ф. Эберт и Г. Гаазе.

Революция окончательно лишила Германию возможности продолжать боевые действия. 6 ноября на заседании германского военного кабинета было принято решение о направлении специальной делегации во главе с Эрцбергером для заключения перемирия (5 ноября державы Антанты и США известили правительство Германии о согласии начать мирные переговоры на основе «14 пунктов»). 11 ноября 1918 г. на станции Ретонд в Компьенском лесу представители Германии подписали акт о капитуляции, положивший конец боевым действиям на Западном фронте и знаменовавший собой окончание вооруженной борьбы за передел мира.

Известия о революции в Германии и ее капитуляции были с восторгом встречены в РСФСР. 6—9 ноября 1918 г. в Москве прошел VI Всероссийский чрезвычайный съезд Советов, делегаты которого выражали уверенность в том, что Германия станет социалистической республикой. Ленин, выступивший на съезде, выглядел триумфатором. Он заявил, что события, происходящие в Германии и союзных ей странах, показали верность тактики, избранной большевиками весной 1918 г., и выразил уверенность в том, что «империализм погибнет, а международная социалистическая революция, несмотря ни на что, победит!» 10 . 13 ноября 1918 г. на заседании ВЦИК в гостинице «Метрополь» Свердлов зачитал постановление ВЦИК об аннулировании Брест-Литовского договора «в целом и во всех пунктах». В тот же день советские войска получили приказ о переходе демаркационных линий и вступлении в занятые немцами районы бывшей Российской империи. Система международных отношений, в основу которой были положены брест-литовские договоренности 1918 г., прекратила существование.

Заключение Брестского мира 1918 г. подвело черту под существованием Российской империи, вступившей в 1914 г., в войну в качестве одной из ведущих мировых держав. «Позорный» мир, заключенный советским правительством под давлением Германии и ее союзников, лишил Россию возможности присоединиться к триумфу ее союзников по Антанте, дав им повод обвинить Россию в нарушении договоренностей, достигнутых на начальном этапе войны. Вялотекущие военные действия времен «великой» войны сменились ожесточенными и кровопролитными сражениями гражданской войны, которую вели между собой в России приверженцы революционных и традиционных ценностей. На момент окончания Первой мировой войны боевые действия велись практически на всей территории бывшей империи (при этом нельзя отрицать тот факт, что именно Брестский мир стал одним из существенных факторов гражданской войны и иностранной интервенции в России, расколов российское общество и спровоцировав ввод войск Антанты на российскую территорию).

В отличие от России Германия после заключения Брестского мира впервые с начала мировой войны стала силой, доминирующей в Европе. Практически без потерь немецкие войска поставили под контроль всю Восточную и Юго-Восточную Европу. Ликвидация второго фронта едва не привела к реализации плана германского руководства, предусматривавшего полный разгром Франции — основного соперника Германии в Западной Европе. Лишь ценой неимоверных жертв (во второй половине 1918 г. Германия потеряла в боях на Западном фронте около 1 млн человек, примерно столько же потеряли ее противники) и при поддержке США войскам Антанты удалось одержать желанную победу и продиктовать в 1919 и 1920 гг. Германии и ее союзникам условия мира, не менее жесткие, чем те, которые державы Четверного союза продиктовали России в 1918 г. (к слову, в статье 116 Версальского мирного договора 1919 г. специально оговаривалась отмена Брест-Литовского договора, а также иных договоров, соглашений или конвенций, которые были заключены между Германией и большевистским правительством России).

Брестский мир обозначил призрачность расчетов большевиков на скорую победу революции в Европе и вынудил российское революционное правительство перейти от «революционного романтизма» к суровой, прозаической борьбе за существование и более внимательно относиться к дипломатическим нормам, которые революционерам поначалу представлялись чем-то второстепенным. Ценой утраты значительной части территории довоенной России, значительных уступок в экономической сфере и согласия на выплату Германии контрибуции большевикам удалось сохранить свою власть в России. В результате Брестский мир, воспринимавшийся и в России и в Германии как нечто противоестественное, стал первым примером сосуществования государств с различными социально-политическими системами. Умело используя противоречия между двумя группировками империалистических держав, которые вели между собой ожесточенную борьбу за мировое господство, советское руководство добилось того, что «состояние войны при формально заключенном мире» (так охарактеризовал ситуацию, сложившуюся в советско-германских отношениях после заключения мира А. Иоффе) не переросло в крупномасштабные военные действия Германии и ее союзников против Советской России. В свою очередь, победа, одержанная Антантой, и падение монархии в Германии создали условия для отказа от исполнения советской стороной Брестского мирного договора и перехода Красной Армии к наступательным действиям на европейском направлении в конце 1918—начале 1919 г. Тактика, опробированная в 1918 г., неоднократно использовалась советской дипломатией и в дальнейшем (весьма показательным в этом отношении стал эпизод Великой Отечественной войны, когда в 1941 г. в условиях серьезных военных неудач руководство СССР попыталось достичь мира с нацистской Германией за счет значительных территориальных уступок; при этом данный план носил название «второго Брестского мира» 11 ).

Насильственный мир, нарушивший контакты между областями, входившими в состав Российской империи, стимулировал развитие национальных чувств у народов, проживавших в этих областях. В 1918 г. процесс национально-государственного строительства у многих народов, входивших в состав Российской империи, обрел логическое завершение, которое выражалось в декларировании независимости от России и международном признании независимости новых государственных образований. Неприятие Брест-Литовского трактата 1918 г. деятелями белорусского национального движения сыграло решающую роль в провозглашении Белорусской Народной Республики и ее независимости от России. В 1918 г. усилия белорусской дипломатии были направлены главным образом на то, чтобы добиться восстановления белорусского государства в его этнических границах при поддержке держав Четверного союза. И хотя дипломатические акции сторонников БНР не увенчались успехом, они создали предпосылки для провозглашения Социалистической Советской Республики Беларуси в конце 1918 — начале 1919 г.

1 БГАМЛИ. Ф. 3. Оп. 1. Д. 261. Л. 27 об.
2 Там же. Л. 26 об.
3 БГАМЛИ. Ф. 3. Оп. 1. Д. 126. Л. 109.
4 Там же. Д. 140. Л. 11.
5 НА РБ. Ф. 325. Оп. 1. Д. 8. Л. 53.
6 Беларусь: Нарысы гiсторыi, эканомiкi, культуры i рэвалюцыйнага руху. Мн., 1924. С. 219.
7 Волкогонов Д. А. Ленин — политический портрет. М., 1994. Кн. 1. С. 338.
8 НА РБ. Ф.325. Оп.1. Д. 10. Л. 83.
9 Цит. по: Волкогонов Д. А. Ленин — политический портрет. Кн. 1. С. 345.
10 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 37. С. 152.
11 Волкогонов Д. А. Ленин — политический портрет. М., 1994. Кн. 2. С. 109.

Бре?стский мир — сепаратный мирный договор, подписанный 3 марта 1918 года в городе Брест-Литовск представителями Советской России и Центральных держав, обеспечивший выход РСФСР из Первой мировой войны. Заключению Брестского мирного договора предшествовали соглашение о перемирии на Восточном фронте и мирная конференция, проходившая в три этапа с 22 декабря 1917 года.

Г. Сокольников
Р. фон Кюльман
Л. Карахан
Ф. Розенберг [de]
Г. Чичерин
М. Гофман
Г. Петровский
В. Горн
О. Чернин
К. Мерей [de]
А. Тошев
П. Ганчев
Т. Анастасов
И. Хаккы-паша

Содержание

Несмотря на многочисленные слухи, циркулировавшие все первые три года Первой мировой войны и нередко повторявшиеся позже, по данным на начало XXI века, нет оснований утверждать, что правительство Российской империи готовилось к сепаратному миру с Центральными державами или вело с ними секретные переговоры. В то же время разделение блока стран Антанты и прекращение войны на два фронта являлись целями внешней политики Германской империи с 1914 года — надежда на подобный исход получила подкрепление в связи с событиями Февральской революции, и уже 7 мая 1917 года рейхсканцлер Теобальд Бетман-Гольвег подготовил проект возможного сепаратного договора с Россией, а германская ставка Верховного командования (OHL) предложила проект перемирия на Восточном фронте. Однако вместо переговоров Временное правительство провело безрезультатное Июньское наступление, в сентябре потеряло Ригу [1] .

25 октября (7 ноября) 1917 года ситуация полностью изменилась, поскольку в результате большевистского вооружённого восстания в Петрограде Временное правительство было свергнуто, и к власти пришла партия, многие месяцы выступавшая под лозунгами о прекращении «империалистической» войны [2] [k 1] . На следующий день Второй всероссийский съезд советов принял «Декрет о мире», в котором предложил всем воюющим государствам немедленно заключить перемирие и начать переговоры с целью заключения мирного договора «без аннексий и контрибуций», в рамках которого предполагалось также наделить народы правом на самоопределение [4] [5] [6] .

В ночь на 8 (21) ноября свежесозданное советское правительство — Совнарком (СНК) — направило радиотелеграмму и. о. Верховного главнокомандующего Русской армии генералу Николаю Духонину, приказав ему обратиться к командованию армий противника с предложением прекратить военные действия и начать мирные переговоры. В предписании говорилось, что Совнарком считает необходимым «безотлагательно сделать формальное предложение перемирия всем воюющим странам, как союзным, так и находящимся с нами во враждебных действиях». В тот же день — за отказ выполнить данное распоряжение — Духонин был смещён с должности, а на его место был назначен бывший прапорщик царской армии Николай Крыленко, планировавший лично начать переговоры [7] [8] [k 2] ; одновременно наркоминдел Лев Троцкий обратился с нотой ко всем послам союзных держав, предлагая им объявить перемирие и начать переговоры [9] .

9 (22) ноября председатель Совнаркома Владимир Ленин направил телеграмму во все фронтовые части, содержавшую прямое обращение к солдатам: «Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем». В результате сразу на нескольких участках Восточного фронта начались братания. В тот же день дипломатические представители союзных стран на совещании в резиденции посольства США в Петрограде решили проигнорировать ноту советского правительства [10] [11] . На следующий день главы военных миссий союзных стран при штабе верховного главнокомандующего вручили Духонину подписанную представителями Великобритании, Франции, Японии, Италии, Румынии и Сербии коллективную ноту, в которой выразили протест против нарушения договора от 5 сентября 1914 года, запрещавшего союзникам заключение сепаратного мира или перемирия; Духонин сообщил о содержании ноты всем командующим фронтами. Одновременно Наркоминдел обратился к послам нейтральных государств с предложением взять на себя посредничество в организации переговоров о мире. Представители Швеции, Норвегии и Швейцарии ограничились извещением о получении ноты, а посол Испании, заявивший, что предложение было передано в Мадрид, был немедленно отозван [12] .

Получив первые сведения о том, что большевики захватили власть в Петрограде, германский генерал Эрих Людендорф разработал план решительного наступления по всему Западному фронту с участием дивизий, переброшенных с Востока, — план, утверждённый кайзером, был последней надеждой Германской империи переломить ход военных событий до массового прибытия в Европу американских частей (см. Весеннее наступление). В итоге 14 (27) ноября OHL сообщила парламентёрам, перешедшим линию фронта в районе Двинска, о своём согласии начать в городе Брест-Литовск переговоры о перемирии с советским правительством [13] [14] [15] .

19 ноября (2 декабря) мирная делегация советского правительства, возглавляемая Адольфом Иоффе, прибыла в нейтральную зону и проследовала в Брест-Литовск, в котором располагалась Ставка германского командования на Восточном фронте. Первоначально предполагалось, что в делегацию войдут 15 человек, но в итоге состав был расширен до 28. В качестве уполномоченных — членов ВЦИК — в делегации было 9 человек: сам Иоффе, Лев Каменев, Григорий Сокольников, Анастасия Биценко, Сергей Масловский, матрос Фёдор Олич, солдат Николай Беляков, крестьянин Роман Сташков и московский рабочий Павел Обухов. Ещё 9 составляли «члены военной консультации» из числа офицеров бывшей царской армии во главе с Василием Альтфатером [k 3] , а ещё десять человек входили в состав служебного персонала, обозначенного как «состоящие при делегации», во главе с секретарём Львом Караханом [k 4] [16] [17] [18] .

В Бресте советские представители встретились с делегацией Центральных держав в составе генерала Макса Гофмана, австро-венгерского подполковника Херманна Покорни (знавшего русский язык), генерала Зеки-паши и полковника Петра Ганчева [bg] . В качестве неофициальных политических «советников» на переговорах о перемирии, предполагавших обсуждение исключительно военных вопросов, также присутствовали дипломаты Каетан Мерей [de] и граф Эмерих Цаки [de] . Включение женщины в состав советской делегации вызвало острую реакцию со стороны военных Центрального блока: «И это тоже делегат?» (нем. Ist das auch ein Delegat? ) [19] .

Переговоры, ставшие дебютом советской власти на международной арене, начались 20 ноября (3 декабря) и продолжались три дня: в то время как германо-австрийская делегация имела на руках готовые проекты перемирия, советские представители не подготовили никаких документов. При этом именно советская делегация настояла на публичности заседаний: в результате обмен мнениями за столом переговоров подробно протоколировался и после сверки русско- и немецкоязычных текстов немедленно становился достоянием общественности, что способствовало привлечению внимания мировой прессы к переговорам [20] [21] . Иоффе также предложил обсуждать приостановку военных действий на всех фронтах, но поскольку он не имел полномочий от стран Антанты, а Гофман — от своего генерального штаба, была достигнута договорённость обсуждать только перемирие на Востоке [22] .

21 ноября (4 декабря) советская делегация изложила своё видение перемирия: перемирие заключается на 6 месяцев; немецкие войска выводятся из Риги и с Моонзундских островов; запрещаются переброски немецких войск на Западный фронт. В результате переговоров было достигнуто соглашение, по которому: перемирие заключалось на период с 24 ноября (7 декабря) по 4 (17) декабря; войска оставались на ранее занимаемых позициях; прекращались переброски войсковых частей, кроме уже начатых. Переговоры были прерваны в связи с необходимостью для советской делегации, не имевшей на тот момент прямой связи с Петроградом, вернуться в столицу РСФСР и получить инструкции о своей дальнейшей деятельности [23] [24] [25] .

23 ноября (6 декабря) Троцкий довёл до сведения послов Великобритании, Франции, США, Италии, Китая, Японии, Румынии, Бельгии и Сербии, что переговоры в Брест-Литовске прерваны на неделю, и предложил правительствам «союзных стран определить своё отношение» к ним. 27 ноября (10 декабря) на заседании Совнаркома был обсуждён вопрос об инструкции советской делегации на мирных переговорах — в решении СНК было написано: «Инструкция о переговорах — на основе „Декрета о мире“». Тогда же Ленин составил «Конспект программы переговоров о мире», в котором изложил своё видение понятия «аннексия», а вечером ВЦИК принял резолюцию-наказ делегации, выразив также и одобрение её предыдущих действий. В составе самой делегации были произведены изменения: из её старого состава были исключены «представители революционных классов» (матрос, солдат, рабочий и крестьянин) и к оставшимся добавлен ряд офицеров — генералы Владимир Скалон (покончил с собой [26] ), Юрий Данилов, Александр Андогский и Александр Самойло, подполковник Иван Цеплит и капитан Владимир Липский [27] [28] .

2 (15) декабря новый этап переговоров завершился заключением перемирия, аналогичного уже имевшему силу: на 28 дней с 4 (17) декабря, с автоматическим продлением и с условием уведомить противника о разрыве за семь дней. Советская делегация сняла условие о выводе войск с Моонзундского архипелага, а Центральные державы не стали требовать очищения Анатолии [29] [30] . Один из пунктов перемирия формально разрешал братания — встречи воинских чинов в дневные часы — в двух-трёх специально организуемых местах («пунктах сношения») на участке каждой дивизии: группы с каждой стороны не должны были превышать 25 человек, а участникам разрешалось обмениваться газетами, журналами и письмами, а также свободно торговать или обмениваться предметами первой необходимости [31] [32] [33] .

Намерение вести пропаганду было совершенно ясно. Генерал Э. Людендорф

Девятый пункт соглашения о перемирии позволил Советской России и странам Центрального блока приступить к мирным переговорам, которые проходили на фоне сложной внутриполитической обстановки во всех участвовавших странах: если в РСФСР в это время продолжалась борьба вокруг созыва Учредительного собрания [34] [35] и накалялись отношения с украинской Центральной радой, то в Австро-Венгрии и Османской империи обострялась ситуация с продовольственным снабжением городов (включая Вену и Стамбул), а в Германской империи продолжался конфликт между военными и гражданской администрацией [36] [37] [38] . Кроме того, правительства Германской и Австро-Венгерской империй по-разному видели будущее польскоязычных территорий [39] (см. « Польский вопрос [en] »).

Подготовка

5 (18) декабря 1917 года в Бад-Крейцнахе под председательством кайзера Германской империи Вильгельма II состоялось совещание, целью которого было выработать условия мира, «которые должны были быть поставлены России». На данном совещании во многом сбылись опасения министра иностранных дел Австро-Венгрии, графа Оттокара Чернина о «безграничных амбициях» OHL: ранее Гофману было поручено настаивать на выводе солдат бывшей Российской империи из Ливонии и Эстонии — регионов, ещё не занятых германскими войсками. Подобное желание военных было во многом связано с лоббированием интересов многочисленных немецкоязычных прибалтийских дворян, чьи земельные владения и сословные привилегии находились под непосредственной угрозой как из-за революционных событий в России, так и в связи с ростом «национальных движений» в регионе. Во время самого совещания статс-секретарь ведомства иностранных дел Рихард Кюльман, полагавший невозможной полную военную победу империи на всех фронтах, и канцлер Георг Гертлинг советовали императору не распространять сферу влияния на всю Прибалтику, мотивируя это угрозой для долгосрочных отношений с Россией; генерал Пауль Гинденбург возражал, подчёркивая «военную необходимость» и ценность данного региона для «безопасности Германии». В результате «его величество решил предложить России очистить эти области, но не настаивать на этом требовании, чтобы предоставить эстонцам и латышам использовать право самоопределения наций» [40] [41] .

Готовились к переговорам и большевики: среди солдат Германской имперской армии активно велась агитация и распространялась революционная литература (включая специальное немецкоязычное периодическое издание «Die Fackel»), а 6 декабря «Известия ЦИК» опубликовали как обращение Советского правительства «К трудящимся, угнетённым и обескровленным народам Европы», в котором Совнарком призывал рабочих и солдат воюющих стран взять дело мира «в свои руки», так и передовую статью за авторством Троцкого, в которой нарком призывал рабочих и солдат всех воюющих стран к борьбе «за немедленное прекращение войны на всех фронтах» [42] [43] :

В переговорах о мире Советская власть ставит себе двойную задачу: во-первых, добиться как можно скорейшего прекращения постыдной и преступной бойни… во-вторых, помочь всеми доступными нам средствами рабочему классу всех стран низвергнуть господство капитала и овладеть государственной властью в целях демократического мира и социалистического переустройства Европы и всего человечества.

Первый этап: 22—28 декабря

Переговоры о мире были открыты главнокомандующим германским Восточным фронтом, принцем Леопольдом Баварским 9 (22) декабря. Делегации государств Четверного союза возглавляли: от Германии — статс-секретарь Кюльман; от Австро-Венгрии — граф Чернин; от Болгарии — министр юстиции Христо Попов [bg] ; от Османской империи — великий визирь Талаат-бей. В советскую делегацию входили Иоффе, Каменев, Биценко, Михаил Покровский, секретарь Карахан, консультант Михаил Вельтман-Павлович, военные консультанты Альтфатер, Самойло, Липский и Цеплит [44] [45] [46] .

Исходя из общих принципов «Декрета о мире», советская делегация уже на первом заседании предложила принять за основу переговоров программу из шести основных и одного дополнительного пунктов: (1) не допускаются никакие насильственные присоединения захваченных во время войны территорий; войска, оккупирующие эти территории, выводятся в кратчайший срок; (2) восстанавливается полная политическая самостоятельность народов, которые были этой самостоятельности лишены в ходе войны; (3) национальным группам, не имевшим политической самостоятельности до войны, гарантируется возможность свободно решить вопрос о принадлежности к какому-либо государству или о своей государственной самостоятельности путём свободного референдума; (4) обеспечивается культурно-национальная и при наличии ряда условий административная автономия национальных меньшинств; (5) производится отказ от контрибуций; (6) решение колониальных вопросов проводится на основе тех же принципов. Кроме того, Иоффе предлагал не допускать косвенных стеснений свободы более слабых наций со стороны наций более сильных [47] [48] [49] .

После трёхдневного острого обсуждения советских предложений странами германского блока, в рамках которого представителям Германии и Австро-Венгрии удалось убедить делегатов от Османской империи и Болгарии принять как отсутствие точного срока вывода войск, так и отказ от аннексий, на втором пленарном заседании, состоявшемся вечером 12 (25) декабря, Кюльман сделал заявление о том, что Германская империя и её союзники в целом (при ряде замечаний) принимают эти положения всеобщего мира и что они «присоединяются к воззрению русской делегации, осуждающей продолжение войны ради чисто завоевательных целей» [50] [51] [52] . Констатировав присоединение германского блока к советской формуле мира «без аннексий и контрибуций», сходной с изложенной в июльской мирной резолюции Рейхстага 1917 года [53] , советская делегация предложила объявить десятидневный перерыв, в ходе которого можно было бы попытаться привести страны Антанты за стол переговоров; во время перерыва предполагалось продолжить работу специальных комиссий, обсуждавших отдельные детали будущего соглашения [54] [55] .

Узнав о принятии дипломатами концепции безаннексионного мира, в переговоры вмешалась OHL: Людендорф, «с дипломатичностью большевика», телеграфировал Кюльману своё категорическое несогласие с направлением, которое приняла дискуссия; Кюльман был вынужден разъяснять генералу суть «блефа» — он считал невероятным, что Антанта присоединится к сепаратным переговорам, дабы на них действительно было возможно обсуждать всеобщий мир. И всё же, по просьбе генерала, Иоффе было неформально сообщено, что три территории бывшей Российской империи — Польша, Литва и Курляндия — не подпадают под определение аннексии, поскольку уже объявили о своей независимости. «Ошарашенный» Иоффе в ответ пригрозил прервать переговоры, что в свою очередь вызвало конфликт между Черниным и Гофманом: австрийский дипломат угрожал заключить сепаратный мир с РСФСР, если германская ставка не откажется от своих аннексионных требований [k 5] , так как в Австрии из-за проблем с продовольствием надвигался голод. Помимо генералов, с действиями Чернина был не согласен и премьер-министр Королевства Венгрия Шандор Векерле, полагавший, что принятие принципа самоопределения наций может разрушить венгерское доминирование в многоязычном королевстве [56] [57] [58] .

14 (27) декабря, на втором заседании политической комиссии, различие в понимании сторонами «аннексии» стало публичным: советская делегация сделала предложение, согласно которому одновременно выводились войска из регионов Австро-Венгрии, Османской империи и Персии, с одной стороны, и из Польши, Литвы, Курляндии «и других областей России», с другой. Германская и австро-венгерская делегации сделали контрпредложение — советскому государству было предложено «принять к сведению заявления, в которых выражена воля народов, населяющих Польшу, Литву, Курляндию и части Эстляндии и Лифляндии, об их стремлении к полной государственной самостоятельности и к выделению из Российской федерации» [59] . Кроме того, Кюльман спросил, не согласится ли советское правительство вывести свои войска из всей Лифляндии и Эстляндии, чтобы дать местному населению возможность соединиться со своими «соплеменниками», живущими в областях, занятых германской армией (см. Ober Ost); также советской делегации было сообщено, что украинская Центральная рада направляет в Брест-Литовск свою собственную делегацию, поскольку не готова признать никакой мирный договор, в работе над которым её делегация не принимала бы участия [60] .

15 (28) декабря советская делегация, приняв в итоге участие в трёх пленарных заседаниях и трёх заседаниях политической комиссии, выехала в Петроград [61] :

…главное значение достигнутого нами успеха заключается в том, что впервые в истории империалистическое правительство… вынуждено было принять декларацию пролетарского правительства… А. Иоффе

Уже во время паузы в работе конференции, 17 (30) декабря, было опубликовано обращение НКИД к народам и правительствам союзных стран, подписанное Троцким: в нём нарком изложил причину перерыва в переговорах, а также охарактеризовал представленные программы делегаций, подчеркнув, что «правительства союзных народов до сих пор не примкнули к мирным переговорам по причинам, от точной формулировки которых они упорно уклонялись» [62] [63] . Несмотря на отсутствие официальных ответов от держав Антанты, министр иностранных дел Франции занял «бескомпромиссную» позицию — обращаясь 31 декабря к Палате депутатов, он сообщил: «Россия может искать или не искать сепаратного мира с нашими врагами. В любом случае война для нас продолжается». Это означало, что переговоры впредь могли идти только о сепаратном мире на Восточном фронте [64] [65] .

Надо признать, что программа мира нашей революции усвоена до конца пока лишь меньшинством сознательного пролетариата Запада. «Правда», 3 января 1918

18 (31) декабря на заседании Совнаркома обсуждалось как состояние армии, так и положение в Брест-Литовске: получив с фронта сведения о невозможности новой «революционной» войны, советское правительство приняло решение, насколько это возможно, затягивать переговоры — «продолжать мирные переговоры и противодействовать их форсированию немцами». Резолюция, составлявшаяся из расчёта на скорую мировую революцию, также предусматривала организацию новой армии и «оборону от прорыва [немцев] к Петрограду». Кроме того, Ленин предложил самому Троцкому выехать в Брест-Литовск и лично возглавить советскую делегацию [66] — впоследствии нарком называл своё участие в брестских переговорах «визитами в камеру пыток» [67] .

…сама по себе перспектива переговоров с бароном Кюльманом и генералом Гофманом была мало привлекательна, но „чтобы затягивать переговоры, нужен затягиватель“, как выразился Ленин. Л. Троцкий, «О Ленине»

Второй этап: 9 января — 10 февраля

Второй состав делегации

На втором этапе переговоров в советскую делегацию, возглавляемую Троцким, входили Иоффе, Каменев, Покровский, Биценко, Владимир Карелин, секретарь Карахан; консультантами были Карл Радек, Станислав Бобинский, Винцас Мицкевич-Капсукас, Ваан Терьян (Териан) [68] , Альтфатер, Самойло и Липский; в делегацию украинского ВЦИК входили Ефим Медведев и Василий Шахрай. В делегацию украинской Рады вошли статс-секретарь Всеволод Голубович, Николай (Микола) Левитский, Николай (Микола) Любинский, Михаил Полозов и Александр Севрюк; консультантами были ротмистр Юрий Гасенко [uk] (фон Гассенко) и профессор Сергей Остапенко [69] .

Делегация Германии была представлена Кюльманом, директором правового департамента Криге [de] , посланником Розенбергом [de] , тайным легационным советником Штокгаммером, легационным советником Балигандом [de] , легационным секретарем Гешем, генералом Гофманом, капитаном 1-го ранга В. Горном и майором Бринкманом. В состав австро-венгерской делегации входили Чернин, директор департамента доктор Грац, посланник барон Миттаг, посланник Визнер, легационный советник барон Андриан, легационный советник граф Коллоредо, легационный секретарь граф Чаки, фельдмаршал-лейтенант фон Чичерич, обер-лейтенант Покорный, майор Глайзе [70] .

Делегация Болгарии состояла из министра Попова, посланника Коссова, посланника Стояновича, полковника Ганчева, легационных секретарей Анастасова и Кермекчиева, капитана 1-го ранга Нодева, капитана Маркова. В османскую делегацию входили Талаат-паша, министр по иностранным делам Ахмед Нессими-бей, посол Ибрагим Хакки-паша, генерал от кавалерии Ахмед Иззет-паша, капитан Хуссен Рауф-бей, секретарь посольства Вехби-бей, майор Садик-бей, капитан 2-го ранга Комал-бей [70] [71] .

С переменой главы [советской] делегации резко изменились и отношения с немцами. Мы стали встречаться с ними только на совместных заседаниях, так как перестали ходить в офицерское собрание [72] … А. Самойло

Ход переговоров

Ещё 20 декабря 1917 (2 января 1918) года советское правительство направило телеграммы председателям делегаций стран Четверного союза с предложением перенести мирные переговоры в нейтральный Стокгольм; предложение было отклонено канцлером Германии [73] [74] . Открывая конференцию 27 декабря (9 января), Кюльман заявил, что поскольку в течение перерыва в мирных переговорах ни от одной из основных участниц войны не поступило заявления о присоединении к ним, то делегации стран Четверного союза отказываются от своего ранее выраженного намерения присоединиться к советской формуле мира «без аннексий и контрибуций», а сами дальнейшие переговоры следует рассматривать как сепаратные. Кюльман и Чернин также высказались против перенесения переговоров в Стокгольм, но выразили готовность «подписать мирный договор в нейтральном городе, который надлежит ещё определить» [75] .

На следующее заседание, состоявшееся на следующий день, была приглашена и делегация УЦР: её председатель Голубович огласил декларацию Рады о том, что власть Совнаркома не распространяется на Украину и что Рада намерена самостоятельно вести мирные переговоры. Кюльман обратился к Троцкому с вопросом, следует ли считать делегацию Рады частью русской делегации или же она представляет самостоятельное государство. Троцкий ответил, что признаёт независимость «украинской делегации», уточнив, что сама Украина «находится сейчас именно в процессе своего самоопределения» (в литературе [76] [77] иногда встречается ошибочное утверждение, что Троцкий согласился рассматривать независимой саму делегацию Центральной рады) [78] [79] . Кюльман же ответил, что заявление советской делегации по вопросу об участии в переговорах представителей Украины необходимо изучить [80] [81] .

Дальнейшие переговоры зачастую рассматривались как современниками, так и историками в качестве «словесного поединка» между Троцким и Кюльманом, в который иногда с протестами вмешивался генерал Гофман: поле их обсуждения простиралось от Китая до Перу; они затрагивали такие темы, как степень зависимости низама из индийского Хайдарабада от Британии и деятельность Верховного суда США [77] [82] . При этом OHL выражало крайнее недовольство затягиванием переговоров, опасаясь исчерпания ресурсов для продолжения войны (см. «брюквенная зима», «эрзац») и разложения армии [83] ; правительство Австро-Венгрии находилось в ещё более сложном положении (см. Январская забастовка в Австро-Венгрии [de] ) [84] [85] [86] [87] .

Поскольку в середине января 1918 года в Восточно-Центральной Европе разразились масштабные забастовки и начались беспорядки, казалось, что большевистский подход к мирной конференции может принести свои плоды [85] .

5 (18) января 1918 года на заседании политической комиссии генерал Гофман предъявил конкретные условия Центральных держав — они представляли собой карту бывшей Российской империи, на которой под военным контролем Германии и Австро-Венгрии оставались Польша, Литва, часть Белоруссии и Украины, Эстонии и Латвии, Моонзундские острова и Рижский залив. Троцкий запросил перерыв «для ознакомления Русской делегации с этой столь ярко обозначенной на карте линией». Вечером того же дня советская делегация попросила о новом десятидневном перерыве в работе конференции для ознакомления правительства в Петрограде с германо-австрийскими требованиями: Троцкий отбыл в столицу, а следующее заседание было назначено на 16 (29) января [88] .

Перерыв. Начало внутрипартийной борьбы

Новости о приостановке переговоров в Брест-Литовске привели как к массовым забастовкам в австро-венгерской промышленности и голодным бунтам в городах империи, так и к спонтанному появлению рабочих советов по российской модели. Делегаты свежеобразованных советов выступали за отправку своих представителей на переговоры с Троцким [89] .

Разность позиций по отношению к переговорам в Брест-Литовске наметилась внутри РСДРП(б) ещё до того, как Центральные державы представили свои территориальные требования: так, 28 декабря 1917 года состоялось пленарное собрание Московского областного бюро, в Центральный комитет которого входил Николай Бухарин и которое в тот период руководило партийными организациями Московской, Воронежской, Костромской, Калужской, Владимирской, Нижегородской, Тверской, Тульской, Рязанской, Тамбовской, Орловской, Смоленской и Ярославской губерний. На заседании была принята резолюция, указывавшая, что «мир же социалистической России с империалистической Германией может быть лишь миром грабительским и насильническим», и требовавшая от СНК как «прекращения мирных переговоров с империалистической Германией», так и начала «беспощадной войны с буржуазией всего мира». Резолюция была опубликована только 12 (25) января 1918 года, когда в партии уже явно сформировались группы, придерживавшиеся разных мнений о подписании мира [90] .

8 (21) января Ленин, выступая на совещании членов ЦК с партийными работниками, привёл развёрнутое обоснование необходимости незамедлительного подписания мира, огласив свои «Тезисы по вопросу о немедленном заключении сепаратного и аннексионистского мира» (были опубликованы 24 февраля). За ленинские тезисы проголосовало лишь 15 участников совещания; 32 человека поддержали позицию «левых коммунистов», предлагавших объявить «революционную войну» международному империализму и заявлявших о готовности «идти на возможность утраты советской власти» во имя «интересов международной революции»; 16 участников совещания согласились с промежуточной позицией Троцкого «ни мира, ни войны», предполагавшей прекращение войны и демобилизацию армии без формального подписания мирного договора [91] [92] .

Для революционной войны нужна армия, а у нас армии нет… Несомненно, мир, который мы вынуждены заключать сейчас, — мир похабный, но если начнётся война, то наше правительство будет сметено и мир будет заключён другим правительством. В. Ленин

Исследователи выдвигали различные предположения о причинах, побудивших Ленина настаивать на заключении мира: Ирина Михутина полагала, что Ленин лишь прятался за «революционной риторикой», начав после прихода к власти мыслить как государственный деятель; Юрий Фельштинский считал, что Лениным двигало желание остаться в роли главы революционного движения, которую он, скорее всего, потерял бы, начнись пролетарская революция в индустриально развитой Германии; Борислав Чернев видел в позиции главы Совнаркома основу для будущей концепции «социализма в отдельно взятой стране», отмечая при этом, что Ленин продолжал надеяться на мировую революцию в перспективе месяцев, а не десятилетий [93] . Троцкий же, имевший в Брест-Литовске полный доступ к немецкоязычной прессе, обосновывал свою позицию массовыми беспорядками в Австро-Венгрии и Германии, которые он полагал прологом гражданской войны, исключавшей возможность наступления войск Центральных держав на Советскую Россию даже при отсутствии формального мирного договора, неподписание которого также позволило бы отрицать слухи о большевиках как агентах Германии [94] [95] . В свою очередь Бухарин и «левые коммунисты», ссылаясь на опыт Французской революции, вооружённые силы которой сумели одержать победу над значительно превосходящими их по численности армиями коалиции консервативных держав, полагали, что большевики сумеют вдохновить российских рабочих и крестьян на поход против Центральных держав, способный помочь революции в Европе [96] [97] .

Ключевым стало заседание ЦК РСДРП(б) 11 (24) января, на котором представители разных взглядов вступили в острую полемику. В итоге при голосовании по вопросу «Собираемся ли мы призывать к революционной войне?» двое высказались «за», одиннадцать — «против» (при одном воздержавшемся). Когда по предложению Ленина на голосование был поставлен тезис о том, что «мы всячески затягиваем подписание мира», его поддержали 12 человек (против был только Григорий Зиновьев). В заключение Троцкий предложил проголосовать за формулу «мы войну прекращаем, мира не заключаем, армию демобилизуем», которая набрала большинство в 9 голосов (включая Троцкого, Урицкого, Ломова, Бухарина и Коллонтай) при 7 мнениях «против» (Ленин, Сталин, Свердлов, Сергеев, Муранов и другие). Секретное решение ЦК являлось обязывающим партийным документом. Через два дня, на совместном совещании руководства партий большевиков и левых эсеров, формула «войны не вести, мира не подписывать» получила одобрение подавляющего большинства присутствовавших [98] . 14 (27) января Третий Всероссийский съезд Советов одобрил написанную Троцким резолюцию о внешней политике, составленную в «расплывчатых» выражениях и наделявшую саму делегацию широкими полномочиями в принятии окончательного решения о подписании мира: «Провозглашая снова перед лицом всего мира стремление русского народа к немедленному прекращению войны, Всероссийский Съезд поручает своей делегации отстаивать принципы мира на основах программы Русской революции» [99] [100] .

Выход из тяжёлого положения дала нам средняя точка — позиция Троцкого. И. Сталин (1918)

Продолжение переговоров

Подписание мирного договора с Украиной

21 января (3 февраля) Кюльман и Чернин выехали в Берлин на совещание с Людендорфом, на котором обсуждался вопрос о возможности подписания мира с Центральной радой, не контролировавшей ситуацию на Украине [k 6] : решающую роль в положительном решении сыграло тяжелейшее положение с продовольствием в Австро-Венгрии, грозившее голодом. Вернувшись в Брест-Литовск, германская и австро-венгерская делегации 27 января (9 февраля) подписали мирный договор с делегацией Рады, согласно которому — в обмен на военную помощь против советских войск — УНР обязалась в срок до 31 июля поставить Германии и Австро-Венгрии 1 миллион тонн зерна, 400 миллионов яиц, до 50 тысяч тонн мяса рогатого скота, а также — сало, сахар, пеньку, марганцевую руду и другое сырьё [101] . Кроме того, делегации УНР удалось добиться секретного обещания о создании автономного австро-венгерского региона, в который бы входили все украиноязычные территории Австрии (но не Венгрии); за Украиной также признавался спорный регион Холм [102] .

Подписание Брестского мира между Украиной и Центральными державами стало серьёзным ударом по позициям Советской России, поскольку уже 31 января (13 февраля) делегация УНР обратилась к Германии и Австро-Венгрии с просьбой о помощи против советских войск. Несмотря на то, что военная конвенция между УНР, Германией и Австро-Венгрией, ставшая правовой основой для вступления австро-германских войск на территорию Украины, была официально оформлена позднее, германское командование в тот же день дало своё предварительное согласие на вступление в войну против большевиков и начало активно готовиться к походу на Украину [103] [104] .

Я добился того, что статс-секретарь фон Кюльман дал обещание в течение 24-х часов после подписания мирного договора с Украиной прервать переговоры с Троцким. Э. Людендорф

Германский ультиматум и разрыв переговоров

Как только о подписании мирного соглашения с Центральной радой узнали в Берлине, Вильгельм II, получивший также сведения о радиообращении с большевистским воззванием к германским солдатам, в котором содержался призыв «убить императора и генералов и побрататься с советскими войсками», категорически потребовал тотчас же предъявить советской делегации ультиматум о принятии германских условий мира с отказом от прибалтийских областей до линии Нарва — Псков — Двинск [105] [106] .

Сегодня большевистское правительство напрямую обратилось к моим войскам с открытым радиообращением, призывающим к восстанию и неповиновению своим высшим командирам. Ни я, ни фельдмаршал фон Гинденбург больше не можем терпеть такое положение вещей. кайзер Вильгельм II

Вечером того же дня Кюльман предъявил советской делегации категорическое требование немедленно подписать мир на германских условиях, сформулированных следующим образом: «Россия принимает к сведению следующие территориальные изменения, вступающие в силу вместе с ратификацией этого мирного договора: области между границами Германии и Австро-Венгрии и линией, которая проходит… впредь не будут подлежать территориальному верховенству России. Из факта их принадлежности к бывшей Российской империи для них не будут вытекать никакие обязательства по отношению к России. Будущая судьба этих областей будет решаться в согласии с данными народами, а именно на основании тех соглашений, которые заключат с ними Германия и Австро-Венгрия» [107] . При этом ещё в конце января правительства Центральных держав обладали «удивительно» детальной информацией о ходе (секретной) внутрипартийной дискуссии в Петрограде и знали о планах большевиков максимально затягивать подписание мира — данная информация «просочились» также и в немецкую прессу [108] .

28 января (10 февраля) Троцкий передал делегатам Центральных держав письменное заявление, подписанное всеми членами советской делегации; он также устно отверг германские условия мира и сделал заявление о том, что [109] :

Мы выходим из войны. Мы извещаем об этом все народы и их правительства. Мы отдаём приказ о полной демобилизации наших армий… В то же время мы заявляем, что условия, предложенные нам правительствами Германии и Австро-Венгрии, в корне противоречат интересам всех народов.

Германская сторона заявила в ответ, что неподписание Россией мирного договора автоматически влечёт за собой прекращение перемирия. После этого советская делегация демонстративно покинула заседание, мотивировав это необходимостью вернуться в Петроград для получения дополнительных инструкций [110] [111] . В тот же день Троцкий послал телеграмму главковерху Крыленко, в которой потребовал немедленно издать приказ по действующей армии о прекращении состояния войны с державами германского блока и о демобилизации армии; Крыленко утром следующего дня издал данный приказ [k 7] . Узнав об этом распоряжении, Ленин попытался немедленно отменить его, но его сообщение не пошло дальше ставки Крыленко [112] [32] .

29 января (11 февраля) на заседании Петросовета большинством участников (при одном голосе «против» и 23 воздержавшихся) была принята резолюция, подготовленная Зиновьевым и одобрявшая действия советской делегации в Брест-Литовске. На следующий день в «Известиях ЦИК» и «Правде» также вышли статьи, поддерживавшие данное решение; вечером 1 (14) февраля на заседании ВЦИК была принята резолюция, одобрявшая «образ действий своих представителей в Бресте» [113] .

Возобновление военных действий

31 января (13 февраля) на совещании в Бад-Хомбурге [114] (иногда, ошибочно, в Гамбурге [115] ) с участием Вильгельма II, канцлера Гертлинга, Кюльмана, Гинденбурга, Людендорфа, начальника морского штаба и вице-канцлера было принято решение прервать перемирие и начать наступление на Восточном фронте — «нанести короткий, но сильный удар расположенным против нас русским войскам, который позволил бы нам при этом захватить большое количество военного снаряжения». Согласно разработанному плану, предполагалось занять всю Прибалтику вплоть до Нарвы и оказать вооружённую поддержку Финляндии. Решено было также занять Украину, ликвидировать на занятых территориях советскую власть и приступить к вывозу зерна и сырья. В качестве формального мотива прекращения с 17 (или 18 [115] ) февраля перемирия было решено использовать «неподписание Троцким мирного договора» [116] . 16 февраля германское командование официально заявило оставшемуся в Брест-Литовске советскому представителю о том, что между Россией и Германией возобновляется состояние войны. Советское правительство заявило протест по поводу нарушения условий перемирия, но немедленного ответа не последовало [117] [118] .

Исторической задачей Германии издавна было: установить плотину против сил, угрожавших с Востока… Теперь с Востока угрожает новая опасность: моральная инфекция. Теперешняя больная Россия старается заразить своей болезнью все страны мира. Против этого мы должны бороться. Леопольд Баварский, из радиообращения к солдатам

4 (17) февраля состоялось заседание ЦК РСДРП(б), на котором присутствовали 11 человек: Бухарин, Ломов, Троцкий, Урицкий, Иоффе, Крестинский, Ленин, Сталин, Свердлов, Сокольников и Смилга. Ленин предложил высказаться «за немедленное предложение Германии вступить в новые переговоры для подписания мира», против чего выступили 6 человек (Бухарин, Ломов, Троцкий, Урицкий, Иоффе, Крестинский) при пяти голосах «за». Затем, возможно Троцким, было внесено предложение «выждать с возобновлением переговоров о мире до тех пор, пока в достаточной мере не проявится германское наступление и пока не обнаружится его влияние на рабочее движение», за которое проголосовали 6 членов ЦК (Бухарин, Ломов, Троцкий, Урицкий, Иоффе, Крестинский), а все остальные были против. На вопрос «Если мы будем иметь как факт немецкое наступление, а революционного подъёма в Германии и Австрии не наступит, заключаем ли мы мир?» положительно высказались шестеро (Троцкий, Ленин, Сталин, Свердлов, Сокольников и Смилга), и только Иоффе проголосовал против [119] .

Утром 18 февраля советское правительство уже располагало сведениями об активизации немецких войск. Днём, начав наступление по всему фронту от Балтийского моря до Карпат силами 47 пехотных и 5 кавалерийских дивизий, германские войска быстро продвигались вперёд и уже к вечеру отрядом менее чем в 100 штыков был взят Двинск, где в тот момент находился штаб 5-й армии Северного фронта (см. Операция «Фаустшлаг») [120] . Части старой армии уходили в тыл, бросая или унося с собой военное имущество, а сформированные большевиками отряды Красной гвардии серьёзного сопротивления не оказывали [121] [122] .

Советское правительство в ночь с 18 на 19 февраля составило и согласовало радиограмму правительству Германии с выражением протеста по поводу нарушения условий перемирия и с согласием подписать выработанный ранее в Бресте мирный договор [123] :

Ввиду создавшегося положения, Совет Народных Комиссаров видит себя вынужденным подписать условия мира, предложенные в Брест-Литовске делегациями Четверного Союза. Совет Народных Комиссаров заявляет, что ответ на поставленные германским правительством точные условия будет дан немедленно. В. Ленин, Л. Троцкий

Вечером 19 февраля Ленин лично принял радиотелеграмму Гофмана, сообщавшую, что советское радиосообщение было передано в Берлин, но что оно не могло быть рассмотрено в качестве официального документа. В связи с этим генерал предлагал советскому правительству направить в Двинск специального курьера с письменным документом. В итоге прошло ещё пять дней, прежде чем в Петрограде был получен новый ультиматум германского правительства [124] [125] .

Тем временем наступление германских и австро-венгерских войск разворачивалось по всему фронту; противники большевиков сумели продвинуться на 200—300 километров: 19 февраля были заняты Луцк и Ровно, 21 февраля — Минск и Новоград-Волынский, 24 февраля — Житомир [126] [121] [127] . В связи с германским наступлением, на пленарном заседании Петросовета от 21 февраля был образован Комитет революционной обороны Петрограда в составе 15 человек, столица РСФСР была объявлена на осадном положении [128] [129] .

Мне ещё не доводилось видеть такой нелепой войны. Мы вели её практически на поездах и автомобилях. Сажаешь на поезд горстку пехоты с пулемётами и одной пушкой и едешь до следующей станции. Берёшь вокзал, арестовываешь большевиков, сажаешь на поезд ещё солдат и едешь дальше. генерал М. Гофман

Внутрипартийная и публичная дискуссия о мире

21 февраля Совнарком принял (и на следующий день опубликовал) ленинский декрет «Социалистическое Отечество в опасности!», обязывавший советские организации «защищать каждую позицию до последней капли крови». Одновременно Ленин — под псевдонимом «Карпов» — опубликовал в «Правде» статью «О революционной фразе», расширяя свои тезисы о мире и начиная, таким образом, открытую борьбу в печати за заключение мира: глава правительства сравнивал текущую ситуацию в РСФСР с положением Российской империи перед заключением Тильзитского мира [130] [131] [132] . 22 февраля Троцкий подал в отставку с поста наркома по иностранным делам, передав «с некоторым облегчением» полномочия Георгию Чичерину [133] [134] .

В тот же день на заседании ЦК, проходившем без Ленина, Бухарин — в ходе дискуссии о возможности приобретения оружия и продовольствия у держав Антанты — внёс предложение: «…ни в какие соглашения относительно покупки оружия, использования услуг офицеров и инженеров с французской, английской и американской миссиями не входить». Альтернативный проект Троцкого — «мы через государственные учреждения принимаем все средства к тому, чтобы наилучшим образом вооружить и снарядить нашу революционную армию» — набрал большинство в 6 голосов (против 5), после чего Бухарин подал заявление о выходе из ЦК и уходе с должности редактора «Правды». Ленин прислал записку с текстом «Прошу присоединить мой голос за взятие картошки и оружия у разбойников англо-французского империализма» и опубликовал свою статью «О чесотке». Одновременно ВЧК сообщила населению, что до сих пор она «была великодушна в борьбе с врагами народа», но теперь все контрреволюционеры, шпионы, спекулянты, громилы, хулиганы и саботажники «будут беспощадно расстреливаться отрядами Комиссии на месте преступления» [135] [136] .

В ответ на решения, принятые Центральным комитетом партии, Ломов, Урицкий, Бухарин, Бубнов, Мечислов Бронский, Варвара Яковлева, Спундэ, Покровский и Георгий Пятаков написали заявление в ЦК, в котором оценили принятые ранее решения как идущие «вразрез с интересами пролетариата и не соответствующие настроению партии», а также сообщили о своём намерении вести внутрипартийную агитацию против заключения мира; заявление появилось в печати 26 февраля. Иоффе, Крестинский и Дзержинский также выступили против политики большинства членов ЦК, но отказались от агитации из опасения раскола партии [137] .

Официальный ответ германского правительства, содержавший более обременительные для Советской России условия мира [k 8] , был получен в Петрограде утром 23 февраля. В тот же день прошло «историческое» заседание ЦК РСДРП(б), на котором Ленин потребовал заключения мира на предъявленных условиях [k 9] , пригрозив в противном случае подать в отставку с должности главы Совнаркома и выйти из ЦК, что фактически означало раскол партии. Троцкий, выразив своё отрицательное отношение к договору и отказавшись участвовать в дискуссии, согласился с Лениным [138] :

Вести революционную войну при расколе в партии мы не можем… При создавшихся условиях наша партия не в силах руководить войной… нужно было бы максимальное единодушие; раз его нет, я на себя не возьму ответственность голосовать за войну. Л. Троцкий

После дебатов Ленин вынес на голосование три вопроса: (i) принять ли немедленно германские предложения? (ii) готовить ли немедленно революционную войну? (iii) производить ли немедленно опрос среди советских избирателей Петрограда и Москвы? По первому вопросу «против» (4) проголосовали Бухарин, Урицкий, Ломов, Бубнов; «за» (7) выступили Ленин, Свердлов, Сталин, Зиновьев, Сокольников, Смилга и Стасова; воздержались (4) Троцкий, Дзержинский, Иоффе и Крестинский. По второму вопросу все 15 человек высказались единогласно «да»; третий пункт поддержали 11 человек [139] [140] . По оценке Ричарда Пайпса, обеспеченные Троцким четыре голоса воздержавшихся «спасли Ленина от унизительного поражения» [141] ; по оценке Фельштинского, «нелепо считать, что Троцкий руководствовался джентльменскими соображениями… он прежде всего заботился о самом себе, понимая, что без Ленина не удержится в правительстве и будет оттеснён конкурентами» [142] .

На следующий день Ломов, Урицкий, Спунде, Смирнов, Пятаков и Боголепов подали заявления о своей отставке из Совнаркома, а 5 марта Бухарин, Радек и Урицкий начали издавать газету «Коммунист», которая фактически стала собственным печатным органом «левых коммунистов». Сразу же после заседания ЦК Ленин под своим основным псевдонимом пишет статью «Мир или война?», опубликованную в вечернем выпуске «Правды» [143] .

Ленин считает, что, подписывая мир, мы укрепляем Советскую власть, а мы считаем, что мы её подрываем… [через две недели] сегодняшнее решение может быть аннулировано и признано ошибкой… Г. Ломов

В 11 часов вечера началось совместное заседание большевистской и левоэсеровской фракций ВЦИК; левые эсеры приняли решение голосовать против мира. После совместного заседания началось отдельное заседание большевистской фракции: позицию Ленина поддержали 72 члена фракции (25 голосов было подано «против»). 24 февраля, за четыре часа до истечения срока ультиматума, ВЦИК принял условия мира: 112 — за, 84 — против, 24 — воздержавшихся; поимённое голосование дало уточнённые данные: 116 [k 10] — за, 85 [k 11] — против, 26 — воздержавшихся. Большевики Бухарин и Рязанов, вопреки партийной дисциплине, остались в зале заседаний и проголосовали против [146] [147] ; фракция левых эсеров обязала своих членов голосовать против мира — однако за мир всё равно проголосовали члены ЦК ПЛСР Спиридонова, Малкин и ряд других лидеров партии [148] . В 7:32 царскосельская радиостанция передала в Берлин, Вену, Софию и Стамбул сообщение о принятии советским правительством условий мира и о готовности выслать новую делегацию в Брест-Литовск [149] [150] [134] .

Троцкий был прав, когда сказал: мир может быть трижды несчастным миром, но не может быть похабным, позорным, нечистым миром мир, заканчивающий эту стократ похабную войну. В. Ленин

Принятое решение вызвало протесты: в частности, против мира выступило Московское областное бюро РСДРП(б), которое в резолюции от 24 февраля выразило недоверие ЦК и потребовало его переизбрания, сообщив, что «в интересах международной революции мы считаем целесообразным идти на возможность утраты Советской власти, становящейся теперь чисто формальной». Аналогичная резолюция, к которой присоединилась и общегородская Московская партийная конференция, была опубликована в газете «Социал-демократ». При этом Петросовет одобрил решение ВЦИК. В период с 28 февраля по 2 марта ВЦИК и СНК получили от местных советов и ряда других организаций ответы на запрос относительно их отношения к миру: из сводки Ленина следовало, что за мир было подано 250 голосов, а за войну — 224 [151] .

Третий этап: 1—3 марта

Советская делегация вновь прибыла в Брест-Литовск 1 марта при продолжавшемся германо-австрийском наступлении; её новый состав имел вид: председатель Сокольников [k 12] , Григорий Петровский, Чичерин, секретарь Карахан, политический консультант Иоффе, военные консультанты Альтфатер, Липский, Данилов, Андогский. Министры иностранных дел противной стороны не стали дожидаться советских представителей и уехали в Бухарест — заключать договор с Румынией [145] ; в итоге германская делегация была в составе: посланник Розенберг, генерал Гофман, действительный статский советник фон Кернер, капитан 1-го ранга В. Горн и директор правового департамента Криге. В австро-венгерскую делегацию входили доктор Грац, посол Мерей и Чичерич. Три человека — посланник Андрей Тошев, полковник Ганчев и легационный секретарь Анастасов — являлись болгарскими представителями; турецкая делегация была представлена Хаккы-пашой и Зеки-пашой. Делегацию Советской Украины германские военные не пропустили дальше Пскова [152] [153] .

По прибытии глава советской делегации заявил, что его страна даёт своё согласие на условия, которые «с оружием в руках продиктованы Германией российскому правительству», и отказался вступать в какие-либо дискуссии, чтобы не создавать видимость переговоров, — подобная позиция вызвала возражения Розенберга, полагавшего, что РСФСР может как принять предложенный мир, так и «решиться на продолжение войны». В итоге 3 марта 1918 года, на 129-й день существования советской власти, в рамках заседания в Белом дворце Брест-Литовской крепости мир был официально подписан всеми делегациями: заседание было закрыто в 17:52 [154] [155] .

Итоговый Брест-литовский договор состоял из 14 статей, включал в себя пять приложений (первым из которых была карта новой границы РСФСР с областями, оккупированными Германской империей) и прибавления ко второму и третьему приложениям; кроме того, советской стороной были подписаны два заключительных протокола и четыре дополнительных соглашения с каждой из Центральных держав [156] .

4 и 5 марта Троцкий встречался с английским и французским представителями Брюсом Локкартом и Жаком Садулем, у которых революционер пытался выяснить, какая помощь союзников может быть оказана Советской России для борьбы с Центральными державами в случае, если Брест-Литовский мирный договор не будет ратифицирован на предстоящем съезде советов. Одновременно правительству США была передана нота Совнаркома за авторством Ленина с аналогичными вопросами о размере и сроках потенциальной помощи [157] .

…мирная политика официального ЦК сошла с рельс пролетарской революции… Бухарин, Ломов, Урицкий, Бубнов

7 марта 1918 года на VII экстренном съезде РСДРП(б), открывшемся днём ранее, Ленин выступил с политическим отчётом о деятельности ЦК, который «слился с докладом о войне и мире», хотя делегаты съезда не были ознакомлены с текстом самого договора; содокладчиком главы правительства выступил Бухарин, изложивший позицию «левых коммунистов». 8 марта — при поимённом голосовании за резолюцию, начинавшуюся словами «съезд признаёт необходимым утвердить подписанный Советской властью тягчайший, унизительнейший мирный договор с Германией» — голоса делегатов распределились следующим образом: 30 выступили за ратификацию, 12 — против, а 4 — воздержались. При этом «критические» высказывания Ленина в отношении действий советской делегации 10 февраля вызвали ответную критику Крестинского: в итоге после длительной дискуссии вопрос о том, как оценить февральское заявление делегации, был поставлен на голосование, и большинством в 25 голосов (против 12) была принята резолюция Зиновьева, которая благодарила делегацию «за её громадную работу в деле разоблачения германских империалистов, в деле вовлечения рабочих всех стран в борьбу против империалистических правительств» [158] .

[Троцкий] начал переговоры в Бресте, великолепно использовав их для агитации, мы все были согласны с тов. Троцким. Он цитировал часть разговора со мной, но я добавлю, что между нами было условлено, что мы держимся до ультиматума немцев, после ультиматума мы сдаём… Тактика Троцкого, поскольку она шла на затягивание, была верна; неверной она стала, когда было объявлено состояние войны прекращённым и мир не был подписан. В. Ленин, 8 марта 1918

Съезд признаёт необходимым утвердить подписанный Советской властью тягчайший, унизительнейший мирный договор с Германией, ввиду неимения нами армии, ввиду крайне болезненного состояния деморализованных фронтовых частей, ввиду необходимости воспользоваться всякой, хотя бы даже малейшей, возможностью передышки перед наступлением империализма на Советскую социалистическую республику.

…съезд заявляет, что первейшей и основной задачей и нашей партии, и всего авангарда сознательного пролетариата, и Советской власти съезд признаёт принятие самых энергичных, беспощадно решительных и драконовских мер для повышения самодисциплины и дисциплины рабочих и крестьян России, для разъяснения неизбежности исторического приближения России к освободительной, отечественной, социалистической войне, для создания везде и повсюду строжайше связанных и железной единой волей скреплённых организаций масс, организаций, способных на сплочённое и самоотверженное действие как в будничные, так и особенно в критические моменты жизни народа, — наконец, для всестороннего, систематического, всеобщего обучения взрослого населения, без различия пола, военным знаниям и военным операциям…

В убеждении, что рабочая революция неуклонно зреет во всех воюющих странах, готовя неизбежное и полное поражение империализма, съезд заявляет, что социалистический пролетариат России будет всеми силами и всеми находящимися в его распоряжении средствами поддерживать братское революционное движение пролетариата всех стран [159] .

12 марта советские газеты сообщили, что общее расстройство железнодорожного транспорта не позволило многим делегатам прибыть к открытию съезда советов: в итоге IV Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов открылся 14 марта — в этот день «Известия ВЦИК» поместили на своих страницах текст договора. На следующий день, в знак протеста против подписания мирного договора, все левые эсеры, включая Штейнберга, Шрейдера, Карелина, Колегаева и Прошьяна, вышли из состава Совнаркома. 16 марта советская сторона окончательно ратифицировала договор, который был принят делегатами съезда при поимённом голосовании большинством в 704 голоса (против — 284, при 115 воздержавшихся) [k 13] . 18 марта началось рассмотрение договора в Рейхстаге, которому соглашение было представлено канцлером и заместителем министра иностранных дел Бушем, подчёркивавшими, что текст не содержал «никаких положений, которые бы ущемляли честь России, не говоря уже о навязывании военной контрибуции или насильственном отторжении российских территорий»; рассмотрение завершилось через четыре дня, против проголосовали только независимые социал-демократы [160] . 26 марта мир был подписан Вильгельмом II [161] .

  • не претендовать на Прибалтику (см. Балтийское герцогство и Королевство Литва) и часть современной Белоруссии;
  • вывести войска из Финляндии и с Украины, признать Украинскую народную республику независимым государством;
  • вывести войска с территории Османской империи, а также передать ей округа Ардаган, Батум и Карс;
  • принять режим торговли с Германской империей от 1904 года;
  • демобилизовать армию и разоружить флот;
  • прекратить революционную пропаганду в Центральных державах и союзных им государствах.

Территориальные потери

В исторической литературе существовали расхождения по точным потерям территории бывшей Российской империи в результате мирного договора: так, Павлович писал, что уступалось 707 000 квадратных вёрст (или 4 % общей территории) и 26 % населения [164] ; однако в большинстве случаев говорилось о том, какую часть европейской территории теряла Россия (26 %). При этом в целом ряде немецких работ, опубликованных после 1955 года, указывалось просто «26 % территории», без уточнения «европейской» [165] [k 14] . В итоге, по подсчётам Дианы Зиберт, договорённости предусматривали отделение около 660 000 квадратных вёрст (включая Холмщину) или 760 000 квадратных вёрст вместе с «привисленскими губерниями» (польскими землями, без Холмщины). Османской империи отходили районы площадью 17 000 квадратных верст, а потеря Финляндии добавляла ещё 286 000 вёрст, что в сумме давало 1 063 000 квадратных вёрст, или 1 210 000 квадратных километров. При этом Эстляндия и Лифляндия были полностью подчинены Центральным державам только после дополнительного договора от 27 августа 1918 года: 3 марта они передавались лишь частично. Кроме того, северная граница УНР была проложена на десятки километров севернее нынешней границы между Украиной и Белоруссией, но ни одному украинскому правительству не удалось занять данные территории [165] .

Людские и промышленные потери

К западу от «линии Гофмана» проживало 56 миллионов человек (около трети населения европейской части Российской империи) и до 1917 года находилось: 27—33 % обрабатываемой сельскохозяйственной земли (37—48 % собираемого хлеба), 26 % всей железнодорожной сети, 33 % текстильной промышленности, выплавлялось 73 % железа и стали, добывалось 89 % каменного угля и изготовлялось 90 % сахара; располагались 918 текстильных фабрик, 574 пивоваренных завода, 133 табачные фабрики, 1685 винокуренных заводов, 244 химических предприятия, 615 целлюлозных фабрик, 1073 машиностроительных завода (в совокупности составлявших 32 % государственных доходов) и где проживало 40 % промышленных рабочих [171] [172] ; в результате изменения границ также «расчленялось» и само народное хозяйство бывшей империи [173] .

Оценки условий

Я положил два этих договора /Брестский и Версальский/ рядом, сравнил их по пунктам и убедился, насколько бесконечно гуманным был первый и сколь жестоким и бесчеловечным второй.

Большинство историков — как советских, так и западных — полагали условия Брест-Литовского мира «драконовскими» [175] . В частности, по мнению профессора Ричарда Пайпса, «условия договора были чрезвычайно обременительными. Они давали возможность представить, какой мир должны были бы подписать страны Четверного согласия, проиграй они войну…» [141] , а профессор Владимир Хандорин отмечал, что в результате заключения сепаратного договора Россия не смогла занять место среди победителей и воспользоваться плодами победы Антанты в Первой мировой войне [176] (см. Парижская мирная конференция). Герхард Риттер [177] и Борислав Чернев являлись практически единственными сторонниками иной точки зрения: так, Чернев считал, что «договоры, подтверждающие существующее военное статус-кво, по умолчанию не являются драконовскими» [178] .

В России

Ещё до заключения перемирия в оппозиционной прессе в адрес большевиков стали звучать обвинения как в «предательстве интересов родины и народа», так и в измене союзническому долгу — подобные обвинения зачастую связывали с получением финансовой помощи от правительства Германской империи [179] :

Дело сделано. Большевики могут торжествовать. Немецкие деньги взяты не даром. Россия не только изменила своим союзникам, не только предала европейскую демократию реакционному хищнику, но для высшего торжества этого хищника пошла через своих уполномоченных умолять торжествующего победителя о мире, очевидно „похабном“ [180] .

В январе 1918 года главной темой оппозиционных газет Москвы и Петрограда оставалось разогнанное Учредительное собрание. Постепенно социалистические газеты стали фокусироваться на перевыборах Советов, а буржуазная пресса стала обращать внимание на экономические мероприятия большевиков. Таким образом, возобновление 17 января мирных переговоров в Брест-Литовске первоначально почти не привлекло внимания прессы: ситуация резко изменилась 10 февраля, после оглашения Троцким декларации об отказе от подписания мирного договора; реакцию оппозиционной прессы доцент Анатолий Божич оценивал как «весьма бурную». Большинство оппозиционных газет заявляло о необходимости немедленного возобновления деятельности Учредительного собрания в связи с возникшей чрезвычайной ситуацией [181] .

Орган социал-демократов-интернационалистов «Новая жизнь» 30 января в передовой статье, озаглавленной «Полумир», комментировала заявление Троцкого: «Мировая история обогатилась новым, не имевшим ещё прецедентов, парадоксом: правительство России объявило страну в положении „ни войны, ни мира…“» [182] . Газета «Русские ведомости» в передовице «Страшный час» предсказывала, что «придётся и России узнать, какой ценой покупается порядок, когда он водворяется чужой вооружённой рукой» [183] . Эсеровский печатный орган «Дело народа» 1 февраля опубликовал резолюцию ЦК ПСР «О прекращении состояния войны», в которой заявлялось, что «Россия отдана в распоряжение германского империализма. Её земли и народы отныне сделаются добычей любого международного хищника, безвозбранно могущего компенсировать за её счёт свои неудачи в другом месте» [184] , а московская газета «Новое слово» в статье «Выход из войны» писала: «Мир Троцкого и Ленина… с логической неизбежностью приводит… к торжеству германского империализма. Теперь эти пророки интернационального социализма всю свою энергию обещают направить на „внутреннее переустройство“ России. Это значит, что не за горами торжество у нас контрреволюции, — монархизма в его худших проявлениях…» [185] [186] .

Газета меньшевиков-оборонцев и представителей плехановского «Единства» «Начало» опубликовала воззвание «К братьям пролетариям всего мира» — с протестом против заключения сепаратного мира [k 15] , а в статье «Основная задача» оценивала ситуацию как «приостановку самостоятельного развития страны», объявляя это «катастрофой» [187] :

… состояние ни мира, ни войны на словах означает на деле состояние войны, и войны при значительно худших условиях, чем это было до начала брестских переговоров… в условиях страшной хозяйственной разрухи, усиленной всей разрушительной политикой большевиков… [188]

4 (17) февраля газета «Начало» опубликовала текст заявления межфракционного Совета Учредительного собрания, подписанного 31 января, по поводу мирных соглашений с Германией, в котором утверждалось, что «…только Учредительное Собрание может достойно и властно говорить от имени всей страны на будущем международном конгрессе, где будут установлены условия всеобщего мира» [189] [187] .

Прекращение перемирия и начавшееся 18 февраля наступление войск Германской империи на Двинск, после которого большевики выдвинули лозунг «Социалистическое отечество в опасности!», укрепили надежды социалистической оппозиции на мирную смену власти — на формирование единого [190] социалистического правительства: «…в данных условиях единственным выходом является правительство из членов главных социалистических партий, представленных в Учредительном Собрании, опирающееся на это последнее» [191] . В то же время правые меньшевики и эсеры использовали ситуацию для дальнейшей дискредитации большевиков в попытке отстранения их от власти: в частности, газета группы Александра Потресова «Новый день» 20 февраля опубликовала статью Семёна Загорского «Банкротство», которую Божич оценивал как «полную сарказма»: «Советская власть, самая революционная в мире власть, самой революционной в мире страны, объявившая войну всему мировому империализму, капитулировала перед германским империализмом при первой его реальной, а не словесной угрозе» [192] . Эсеровская газета «Дела народные» выступила ещё более резко, сообщив своим читателям, что «Совет народных комиссаров предал Россию, революцию, социализм» [193] , а меньшевистская газета «Новый луч» опубликовала редакционную статью «Кто на смену?», в которой оценила ситуацию как «„Сумерки богов“ наступили. Политическое банкротство мужицко-солдатско-анархистского правительства Ленина не подлежит сомнению» [194] [195] .

22 февраля газета «Труд» опубликовала статью Александра Гельфгота «Враг у ворот» и воззвание делегатов Учредительного собрания, подписанное членами эсеровской фракции от двенадцати губерний центральной России: «Граждане. Требуйте немедленного возобновления работ Учредительного Собрания, единственной власти, созданной всем народом… Только эта всенародная власть может сейчас взять в свои руки дело национальной защиты нашей революционной родины от империалистической Германии…» [196] . На следующий день газета «Вперёд!» вышла под лозунгом «В отставку Совет народных комиссаров! Немедленный созыв Учредительного Собрания!» и опубликовала статью Фёдора Дана «Два пути», призывавшую покончить с «большевистской диктатурой» [197] , а «Труд» опубликовал передовицу «Уйдите!» с призывом к СНК добровольно сложить свои полномочия [198] [199] .

Наступил последний акт трагедии. Окровавленная и обессиленная Россия лежит у ног кайзера Вильгельма. Теперь уже не остаётся никакого сомнения, что «пломбированные» диктаторы из Смольного являются сознательными изменниками и предателями [200] .

Газеты сообщали своим читателям и «точную» цену «предательства»: Троцкий получил от немцев 400 тысяч в кронах, Камков — 82 тысячи во франках, Ленин — 662 тысячи в марках; получали также Каменев, Зиновьев, Луначарский, Коллонтай и другие лидеры большевиков [201] . При этом критика политики большевиков в оппозиционных газетах либерально-демократической (кадетской) ориентации была значительно более умеренной, взывая лишь к «общенациональному сознанию» [202] и не затрагивая ни тему «предательства», ни созыв Учредительного собрания, в котором большинство мест имели социалисты [199] .

Буржуазные газеты могут себе позволить роскошь мягко писать о большевиках [203] .

Подписание 3 марта самого Брестского договора вызвало «новый всплеск эмоций» — к критике советской власти и большевиков подключились почти все оппозиционные течения [204] : социалистическая и буржуазная пресса выступили единым фронтом, жёстко критикуя условия мира. 5 марта Николай Суханов в статье «Самоубийство» писал, что «Ленин полагает, что его берлинские контрагенты, зная его намерения, действительно дадут ему „передышку“ и действительно позволят добровольно выковать оружие против себя… Нет, такая передышка есть смерть» [205] . Будущий сменовеховец Юрий Ключников 8 марта заявлял, что «впредь до окончания войны мы всецело во власти немцев», полагая также, что позднее «Германия… начнёт обратно водворять Романовых в их дворцы» [206] [199] .

На страницах ряда оппозиционных газет появились и аналитические очерки, в которых авторы пытались оценить экономические последствия договора, в особенности его 11-й статьи [207] [208] : «Германия сама будет снабжать нас готовыми изделиями и полуфабрикатами, выделанными из нашего же сырья» [209] [210] .

Россия отрезана от южных, богатых хлебом, районов. Сибирь вряд ли даст зерно большевистской Москве. Отсюда вывод: центральную Россию ждёт голод [211] .

Ратификация договора внеочередным съездом Советов вызвала ещё более болезненную реакцию оппозиционной печати, надеявшуюся в том числе и на то, что позиция «левых коммунистов» не позволит ратифицировать соглашение [208] [212] : «Государство, которое принимает такой мир, теряет право на существование [213] ». Оппозиционные газеты активно апеллировали к оскорблённому национальному чувству граждан страны [214] , а профессор Борис Нольде и революционер Александр Парвус полагали, что мир мог бы быть заключён на лучших условиях [215] [216] . 18 марта с резким осуждением мира выступил патриарх Тихон, обращавший внимание, что «отторгаются от нас целые области, населённые православным народом» [217] . В июле юрист Екатерина Флейшиц начала публиковать свой анализ достигнутых в Бресте договоренностей [218] , «тесно связанных не только с имущественными интересами широких слоёв населения России, но и существенными экономическими и финансовыми интересами русского государства в целом» [219] .

Международная реакция

4 марта 1918 года в Австро-Венгрии и Германии прошли «грандиозные» демонстрации, связанные с подписанием мирного договора и прекращением войны на Востоке; в тот же день газета «Форвертс» писала, что «на Востоке у Германии теперь нет друзей, и она имеет мало шансов завоевать дружбу на Западе. Нас ужасает мысль, что XX век обещает быть веком жестокой национальной борьбы» [220] . В редакционной статье «Arbeiter-Zeitung» от 5 марта отмечалось, что масштабность краха империи являлась практически беспрецедентной — границы страны сокращались до «допетровских», при этом «появилась группа новых государств, которая станет источником непрерывного беспокойства и брожения в Европе» [172] (см. Немецкая историография).

Османская военная разведка оценила соглашение в Брест-Литовске как «успех», поскольку оно означало, что внимание большевиков переключалось на борьбу внутри страны, то есть они, возможно, перестанут представлять угрозу на Кавказе. Одновременно османские газеты выражали одобрение достигнутыми договорённостями, поскольку полагали, что возвращённые территории смогут обеспечить безопасность от «кошмара московского царизма» [221] . При этом конференция стран Антанты, проходившая в марте в Лондоне, вновь заявила о своем непризнании Брест-Литовского мира [160] [222] , а газеты союзников использовали условия мира для усиления антигерманской пропаганды [223] :

Брестский мир — политическое преступление, которое под именем германского мира было совершено против русского народа. Россия была безоружна… Таких мирных договоров, как эти, мы не будем и не можем признавать. Наши собственные цели совершенно иные… [224]

Эрзинджанское перемирие и его нарушение

Хотя требования по передаче Османской империи Карской области были предъявлены делегации РСФСР только на завершающем этапе переговоров, вопрос был фактически предрешён задолго до 8 (21) февраля 1918 года. Так, 6 августа 1914 года германский посол в Стамбуле Ганс Вангенгейм писал великому визирю Саиду Халим-паше, что «Германия не заключит никакого мира без того, чтобы османские территории, которые, возможно, были бы заняты неприятельскими войсками, были эвакуированы… Германия заставит поправить восточные границы оттоманской империи таким образом, чтобы обеспечить непосредственное соприкосновение Турции с живущим в России мусульманским населением…». В письме говорилось, однако, что Германская империя окажет подобные «добрые услуги» Османской лишь в том случае, если они обе выйдут победителями из войны; 28 сентября 1916 и 27 ноября 1917 года представители Германии вновь брали на себя обязательства «не подписывать ни одного соглашения» в ущерб Порте, а за неделю до перемирия, 8 декабря, на заседании государственного министерства Пруссии речь шла о том, что на будущих мирных переговорах «для Турции речь может идти о возвращении Армении». В директивах Людендорфа также предусматривалось требование «возложить на русских обязательства прекратить всякую поддержку армянских и курдских банд, воюющих против турок» [225] [226] . В то же время, 13 декабря, непосредственно перед переговорами в Брест-Литовске, при обсуждении советом министров политики в отношении Османской империи, речь шла лишь об эвакуации войск бывшей Российской империи из Восточной Анатолии и о регулировании судоходства на Чёрном море [227] [228] .

Одновременно с переговорами о перемирии в Брест-Литовске на Кавказском фронте велись аналогичные переговоры: ещё в начале декабря с предложением о перемирии к главнокомандующему войсками Кавказского фронта генералу от инфантерии Михаилу Пржевальскому обратился командующий турецкой третьей армией Мехмед Вехиб-паша, действовавший по указанию Энвер-паши. Закавказский комиссариат принял предложение, и 25 ноября (7 декабря) военные действия были прекращены, а 5 (18) декабря в Эрзинджане было подписано соглашение, содержавшее оговорку, что в «случае… заключения общего перемирия между Российской Республикой и Центральными державами, все пункты такового становятся обязательными для Кавказского фронта». 19 декабря Закавказский комиссариат, действуя независимо от столичных властей, постановил «демобилизовать, по возможности, армию», «национализировать» отдельные воинские части, вооружить националистические элементы и создать «специальный орган для руководства борьбой с большевиками». Почти одновременно само большевистское правительство приняло специальный «Декрет о „Турецкой Армении“» [k 16] , в котором содержались гарантии поддержки права местного населения «на свободное самоопределение вплоть до полной независимости» [229] [230] [231] .

Несмотря на то, что обе стороны обязались не возобновлять военных действий без предупреждения за две недели, уже 12 февраля 1918 года Эрзинджанский договор был нарушен: по мнению историков Казанджяна, Азнауряна и Григорян, Мехмед Вехиб-паша — после «демагогического» заявления о защите от «насилия армян над мусульманским населением в занятых русскими войсками турецких провинциях» и под предлогом «необходимости и долга гуманности и цивилизации» — отдал войскам приказ пересечь демаркационную линию [232] . По версии историка Халила Бала (тур. Halil Bal ), военные приготовления начались после того, как османские власти поняли, что большевики планируют покинуть Восточную Анатолию только после вооружения армянских отрядов: 20 января османская делегация выразила свой протест против вооружения армянских чет, на что получила ответ, что советские власти рассматривают их как представителей национально-освободительного движения [233] [234] [235] . Кроме того, Энвер-паша потребовал от Вехиб-паши обратиться к командованию российской армии с требованием остановить насилие над исламским населением на территории, формально подконтрольной российским войскам [236] [237] .

Русско-турецкий дополнительный договор

Проект членов турецкой делегации, входивших в русско-турецкую комиссию, существовавшую на первом этапе переговоров в Бресте, был озаглавлен «Соглашение оттоманского и русского правительств, последствием которого является мир и вечное братство» и содержал требования изменения российско-османской границы, включая возвращение областей, входивших в состав Османской империи до Русско-турецкой войны 1877—1878 годов. Согласно данному проекту от РСФСР требовались также: отвод армии из Анатолии, демобилизация армянских отрядов и согласие с запретом на концентрацию в Закавказье войск численностью более одной дивизии. В предъявленном же в феврале ультиматуме содержался пункт (п. 5), по которому советская власть была обязана «всеми имеющимися в её распоряжении средствами… способствовать наискорейшему и планомерному возвращению Турции её анатолийских провинций и признать отмену турецких капитуляций» — Розенберг позже разъяснил: «…мы в пункте 5-ом говорили не о турецких областях, занятых в течение войны, но именно о восточно-анатолийских провинциях», то есть округах Ардагана, Карса и Батума, которые Турция «уступила в 1878 году России», «не имея возможности выплатить большой контрибуции». В итоговой версии договора была специальная статья (ст. IV) о территориях, переданных России в 1878 году в счёт погашения военного долга Порты [238] :

Округа Ардагана, Карса и Батума также незамедлительно очищаются от русских войск. Россия не будет вмешиваться в новую организацию государственно-правовых отношении этих округов, а предоставит населению этих округов установить новый строй в согласии с соседними государствами, в особенности с Турцией.

Кроме того, в Русско-турецком дополнительном договоре содержался и пункт, обязывавший советские власти «демобилизовать и распустить армянские четы, состоящие из турецких и русских подданных, которые находятся как в России, так и в оккупированных турецких провинциях, и окончательно уволить названные четы». Заявление советской делегации о недопустимости решения «судеб живых народов, поляков, литовцев, латышей, эстонцев, армян… за их спиной» осталось без ответа [k 17] . Тем не менее при подписании самого договора Сокольников выступил с декларацией, в которой констатировал, что «на Кавказе, явно — нарушая формулированные германским же правительством условия ультиматума… и не сообразуясь с подлинной волею населения областей Ардагана, Карса и Батума, Германия отторгает в пользу Турции эти области, ни разу не завоёванные турецкими войсками» [239] ; в ответ османский представитель заявил, что речь идёт не об отделении этих территорий, а об их возвращении — то есть о восстановлении исторической справедливости [240] .

Казанджян с коллегами полагал, что о намерении советских властей выполнять взятые на себя обязательства можно было судить из того факта, что буквально на второй день после ратификации Брест-Литовского договора был выпущен циркуляр Наркомнаца РСФСР № 325, в котором говорилось: «Сим доводится до сведения Революционных штабов, Советов и прочих советских учреждений, что Армянские Революционные организации имеют право свободного формирования армянских добровольческих отрядов… Упомянутым Советским учреждениям вменяется в обязанность не чинить препятствий при продвижении этих отрядов, призванных защитить свою Родину от турецко-германских насильников». Кроме того, данным формированиям оказывалась и материальная помощь [239] [241] .

Договор можно толковать, и мы будем его толковать… В. Ленин

20 сентября (по другим данным — 30 сентября [242] ), то есть за неполные два месяца до полного аннулирования Брестского мира, РСФСР отменила действие договора в части, касавшейся Османской империи [239] [243] .

Нежелание правительства РСФСР исполнять условия Брестского мира было понятно всем участникам переговоров ещё в момент его подписания и не скрывалось советскими лидерами; «игра в кошки-мышки», начавшаяся в Брест-Литовске, продолжилась и после ратификации соглашения. В одном случае германские власти почти «поймали» большевиков: 9 июня 1918 года Людендорф составил развёрнутый меморандум о силовом отстранении большевиков от власти, а 12 июня Кюльман представил Иоффе, являвшемуся с конца апреля послом в Берлине [244] , «завуалированный ультиматум», согласно которому, если советские войска не прекратят нападения на части, дислоцированные в районе Таганрога (см. «Красный десант»), а Черноморский флот не вернётся в порта приписки к 15 июня, то «германское командование будет вынуждено предпринять дальнейшие меры». Вопреки мнению Троцкого, Ленин принял условия ультиматума, что помогло избежать последствий. При этом многие экипажи Черноморского флота, которые должны были вернуть свои корабли из Новороссийска в занятый германской армией Севастополь, взорвали их, не допустив передачи Германской империи [245] [246] (см. Затопление кораблей Черноморского флота).

Убийство посла Мирбаха 6 июля создало новый кризис. В результате власти Германской империи предприняли последнюю попытку поставить свои отношения с Советской Россией на более прочную основу, заключив 27 августа дополнительный (секретный) двусторонний [k 18] договор с большевиками. Согласно финансовой части данного соглашения РСФСР обязывалась выплатить — в качестве компенсации «за ущерб, нанесённый в результате российских действий» и расходов на содержание военнопленных — контрибуцию в 6 миллиардов марок (2,75 миллиарда рублей): в том числе 1,5 миллиарда марок золотом (245,5 тонны) и деньгами (545 млн рублей), 2,5 миллиарда марок — кредитными обязательствами, а ещё 1 миллиард — поставками сырья и товаров. Выплаты золотом, деньгами и товарами должны были быть исполнены до 31 марта 1920 года [247] . В сентябре советским правительством было отправлено два «золотых эшелона», в которых находилось 93,5 тонны золота; данная поставка осталась единственной [248] [249] . По Версальскому мирному договору почти всё поступившее золото было впоследствии передано правительству Франции в качестве немецкой послевоенной контрибуции [250] [251] [252] .

Большевики же добились признания своего контроля над Баку, уступив Германии четверть производимой там продукции (прежде всего нефти). Для обеспечения безопасности нефтяных месторождений власти Германской империи взяли на себя обязательство не оказывать поддержку какой-либо третьей стране и воспрепятствовать военным действиям третьих стран в непосредственной близости от Бакинского района. Правительство Германии также согласилось вывести войска из Белоруссии, с черноморского побережья и из района Ростова, а также не оккупировать новые территории и не поддерживать никакие «сепаратистские» движения [252] .

Несмотря на достигнутые дополнительные договорённости, министр Георг де Поттер [de] начал отмечать в поведении советских властей следы «большевистского империализма», свидетельствовавшие, по его мнению, о стремлении к воссоединению частей бывшей Российской империи. Чернев полагал, что идеологическая пропасть между консервативными (монархическими) Центральными державами и «утопическими» идеями революционеров препятствовала стабильному миру в Восточно-Центральной Европе в период после Брест-Литовска; цели участников — по сохранению имперских династий, с одной стороны, и по распространению мировой революции, с другой, — оказались абсолютно несовместимы. Отношения характеризовались взаимным недоверием и неприязнью, а сама ситуация напоминала положение «ни войны, ни мира» [253] [254] [255] .

Одним из условий Компьенского перемирия между Антантой и Германией от 11 ноября 1918 года являлся отказ последней от всех условий Брест-Литовского и Бухарестского мирного договоров. 13 ноября, на фоне революционных событий в Германии, Брестский мир был аннулирован решением советского ВЦИК. Вскоре после этого начался отвод германских войск с занятых территорий бывшей Российской империи [256] .

После заключения Брестского мира на советской стороне Восточного фронта остались лишь небольшие отряды завесы [k 19] ; 9 марта Крыленко был освобождён от обязанностей главковерха, а 27 марта последовал приказ наркомвоена о расформировании и ликвидации штабов, управлений и солдатских комитетов — на этом Русская (императорская) армия прекратила своё существование [32] . В связи с германской угрозой столицу РСФСР было решено перенести («эвакуировать») в Москву [257] . В то же время заключение Германией мира на Восточном фронте практически не повлияло на ход боевых действий на Западном фронте, поскольку переброшенные туда войска были деморализованы и малопригодны для наступательных действий [258] [259] .

Подписание Брестского мира стало причиной «растущего отчуждения» между партиями-партнёрами по первому Совнаркому — большевиками и левыми эсерами; конфликт вылился в восстание левых эсеров в июле 1918 года [153] [260] (см. Однопартийная система в России). При этом вслед за первоначальной реакцией на сепаратные переговоры [261] в исторической литературе Брестский мир многие десятилетия использовался как доказательство финансовых связей большевиков с властями Германской империи [262] [263] [264] [265] [266] .

Перемирие, объявленное на фронтах русской армии в декабре 1917 года, не привело к полному прекращению боевых действий, но стало поворотным моментом, разделившим «столкновения империй» 1914—1917 годов и «континуум насилия» в период с 1918 по 1923 год [267] . В частности, 11 (24) декабря 1917 года — в ответ на мирные инициативы большевиков — правительства Англии и Франции договорились об оказании военной помощи всем антибольшевистским силам России (см. Иностранная военная интервенция в России) [268] [269] . Сам же Брестский мир послужил катализатором «демократической контрреволюции», выразившейся в провозглашении в Сибири и Поволжье эсеровских и меньшевистских правительств и в переходе Гражданской войны от локальных стычек к широкомасштабным сражениям [270] [271] .

После обмена ратификационными грамотами между Германской империей и РСФСР, состоявшегося 29 марта 1918 года, последовал и обмен послами — советским правительством были установлены первые официальные дипломатические отношения. Советское посольство (полпредство) в Берлине стало активным проводником большевистской пропаганды, достигавшей и германских воинских частей на Западном фронте [272] [273] . При этом принципы советской внешней политики, заложенные в Брест-Литовске, продолжали применяться Советской Россией в последующие семь десятилетий: в эти годы СССР совмещал переговоры с правительствами стран Европы и мира с одновременной идеологической борьбой, имевшей конечной целью революционную смену власти в этих странах [274] . В частности, уже в 1918 году сотни тысяч австро-венгерских военнопленных, возвратившихся из РСФСР на родину, — включая Бела Куна [275] и Матьяша Ракоши — внесли существенный вклад в радикализацию ситуации в империи Габсбургов (см. Распад Австро-Венгрии) [276] . В то же время, Брест-Литовский договор предотвратил падение украинской Рады уже в феврале 1918 года, отсрочив приход большевиков к власти на территории будущей УССР [277] .

В связи с декларациями, озвученными в Бресте, и публикацией большевиками ряда секретных «аннексионистских» договоров царского правительства государственные деятели стран Антанты оказались «под огнём» как либеральных, так и левых политических кругов своих стран. Вследствие формального признания Иоффе, Кюльманом и Черниным принципа самоопределения народов как центрального пункта переговоров, политики Антанты оказались вынуждены формулировать собственные представления по этому вопросу. В итоге британский премьер-министр Ллойд Джордж, а затем и президент США Вудро Вильсон сформулировали свои позиции (см. «Четырнадцать пунктов Вильсона»), признав «самоопределение» в качестве руководящего принципа послевоенного устройства мира. При этом, как показала Парижская мирная конференция, на которой Брестский мир использовался как одно из доказательств аннексионистских намерений Центральных держав, принцип «самоопределения» был «открыт для интерпретаций»: дискуссия Троцкого и Кюльмана, предшествовавшая переговорам в Париже, стала одной из первых попыток отойти от самоопределения как лозунга и попытаться применить его к миротворческому процессу, хотя бы в границах Восточной Европы [278] [279] [280] . Иначе говоря, переговоры в Брест-Литовске стали дебютом концепции «самоопределения народов», оказавшей значительное влияние на всю восточноевропейскую и закавказскую историю XX века [281] [282] . Брест-Литовск стал началом публичного идеологического противостояния в Европе, в рамках которого борьба между коммунистической, фашистской и либерально-демократической идеологиями определила состояние континента на начало XXI века, а «право народов на самоопределение» стало частью системы международных отношений [283] .

В ноябре 1918 года поражение Центральных держав и последовавшая за этим денонсация Брестского договора значительно укрепили позиции Ленина в большевистской партии [284] .

Центральное место Брест-Литовского договора как для «восточной политики» Германии, так и для истории Советской России привело к тому, что второе мирное соглашение Великой войны рассматривалось в значительном числе мемуаров и исторических трудов [285] : так, к 1990 году только на территории СССР о Брестском мире были опубликованы как минимум 44 монографии, 33 брошюры и 129 статей [286] , а работа историка Йодайта [287] , опубликованная в 1961 году, содержала перечень из 135 работ — преимущественно, на немецком языке [288] .

  • В декабре 1917 года Максимилиан Волошин написал стихотворение «Мир» (иногда «Брестский мир») [289] :

С Россией кончено… На последях
Её мы прогалдели, проболтали,
Пролузгали, пропили, проплевали,
Замызгали на грязных площадях…

Оставьте комментарий