Договор заключен на невыгодных условиях

Подборка наиболее важных документов по запросу Заведомо невыгодные условия договора (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).

В соответствии с пунктом 63 Плана оказания методической помощи территориальным органам ФАС России в 2018 году, утвержденным приказом ФАС России от 19.04.2018 N 508/18, ФАС России направляет для использования в работе разъяснения по вопросу обзора правоприменительной практики при рассмотрении заявлений, дел антимонопольными органами, а также судебных решений по статье 10 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее — Закон о защите конкуренции) в случае навязывания доминантом невыгодных условий при заключении договоров.

Пункт 3 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции содержит запрет на совершение занимающим доминирующее положение хозяйствующим субъектом действий, выраженных в навязывании контрагенту условий договора, невыгодных для него или не относящихся к предмету договора (экономически или технологически не обоснованные и (или) прямо не предусмотренные федеральными законами, нормативными правовыми актами Президента Российской Федерации, нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации, нормативными правовыми актами уполномоченных федеральных органов исполнительной власти или судебными актами требования о передаче финансовых средств, иного имущества, в том числе имущественных прав, а также согласие заключить договор при условии внесения в него положений относительно товара, в котором контрагент не заинтересован, и другие требования).

1. Исходя из системного толкования норм антимонопольного законодательства под навязыванием следует понимать действия (бездействие) доминанта по принуждению контрагента к принятию условий договора, невыгодных для него или не относящихся к предмету договора.

Только подготовка проекта договора, содержащего невыгодные для контрагента условия, а также направление предложения о заключении договора не может являться нарушением. Для установления факта навязывания необходимо установление дополнительных обстоятельств. К таким обстоятельствам может быть отнесено: угрозы незаключения или прекращения договора, угрозы наступления негативных последствий и т.д.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2016 N 301-КГ16-16827 по делу N А79-11625/2015 отмечается, что отказ от подписания дополнительного соглашения к договору холодного водоснабжения при наличии разногласий со стороны предприятия не является обстоятельством, свидетельствующим о навязывании контрагенту невыгодных для него условий договора, если эти действия не сопряжены с угрозами прекращения поставки ресурса или применения каких-либо экономических санкций.

Следовательно, «навязыванием невыгодных контрагенту условий договора» является не только направление занимающей доминирующее положение организацией договора (дополнения к договору) с невыгодными для контрагента условиями, но и действия доминанта, связанные с понуждением контрагента к заключению договора.

О навязывании невыгодных контрагенту условий договора будет свидетельствовать настаивание занимающей доминирующее положение организации на включение в договор спорных условий под угрозой незаключения договора или прекращения действующего договора, а также прекращение исполнения обязательств по договору. Указанные выводы подтверждаются судебной практикой.

Так, Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 06.02.2017 N Ф05-21931/2016 по делу N А40-195153/2015 указал, что увеличение платы по договору под страхом его расторжения со стороны общества, занимающего доминирующее положение, верно квалифицировано в качестве навязывания невыгодных условий договора.

В постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 27.11.2014 N Ф06-16578/2013 по делу N А57-19634/2013 сказано, что доминант, злоупотребляя своим доминирующим положением на розничном рынке электрической энергии, принуждал общество при наличии действующего договора на внесение платы за электрическую энергию по точкам поставки, которые фактически отсутствовали у последнего, под угрозой отключения электрической энергии.

Надо также иметь в виду, что некоторые договоры имеют статус публичных. При необоснованном уклонении организации от заключения публичного договора другая сторона в соответствии со статьями 426, 445 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить договор. В этом случае, в соответствии со статьей 446 ГК РФ условия договора, по которым имелись разногласия, также устанавливаются судом.

Между тем, если указанная организация занимает доминирующее положение, то обычные действия по согласованию условий договора в нарушение порядка статьи 445 ГК РФ (обмен протоколами разногласий, отказ от принятия разногласий, проведение согласительных процедур и т.п.), признаются навязыванием невыгодных условий договора.

Необходимо отметить выводы, содержащиеся в постановлении ФАС Северо-Кавказского округа от 20.03.2014 по делу N А53-11181/2013 (определением Верховного Суда Российской Федерации от 19.01.2015 N 308-КГ14-3795 было отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации), где суд, признавая правильность квалификации антимонопольным органом действий доминанта по навязыванию обществу при заключении договора невыгодного для него условия об ограничении размера ответственности учреждения суммой оплаты за охранные услуги по договору из расчета за 1 календарный год и отклоняя довод учреждения о наличии у него права на такое ограничение размера ответственности, указал, что при внесении изменений в договор, который является публичной сделкой, сторона должна документально аргументировать, в силу каких норм права вносятся подобного рода изменения.

2. В рамках указанного в пункте 3 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции состава нарушения антимонопольного законодательства законодателем выделены формы поведения в виде навязывания условий, невыгодных контрагентам, и навязывания условий, не относящихся к предмету договора.

Разъясняя часть 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в пункте 4 постановления от 30.06.2008 N 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства» указал, что, оценивая действия доминирующих на рынке субъектов как злоупотребление доминирующим положением, следует учитывать положения статьи 10 ГК РФ, части 2 статьи 10, части 1 статьи 13 Закона о защите конкуренции и, в частности, определять, были совершены данные действия в допустимых пределах осуществления гражданских прав либо ими налагаются на контрагентов неразумные ограничения или ставятся необоснованные условия реализации контрагентами своих прав. Данное правило должно применяться и к такому нарушению, как навязывание невыгодных условий договора.

При оценке невыгодности или неотносимости навязываемых условий к предмету договора антимонопольному органу необходимо оценить соответствие таких условий интересам контрагента.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 2762/13 по делу N А07-23099/2011 содержатся выводы о наличии в действиях общества нарушения пункта 3 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, так как доминант ставит клиентов в ситуацию, когда условием заключения договора является обязательное заключение другого договора, и тем самым лишает права заявителя принять решение самостоятельно. Такие действия в данном случае являются воздействием на волю контрагента при заключении договора, свидетельствующим о принуждении контрагента подписать договор на условиях, не относящихся к предмету договора, под угрозой наступления негативных последствий (отказ заключить обязательный для контрагента договор).

В ходе анализа судебных решений по рассматриваемой проблематике можно выделить следующие группы навязываемых условий договора, невыгодных или не относящихся к предмету договора.

К первой группе относятся факты включения доминантом экономически не обоснованных условий договоров.

Так, ФАС Восточно-Сибирского округа в постановлении от 25.07.2012 по делу N А19-14669/2011 поддержал выводы антимонопольного органа о нарушении Закона о защите конкуренции, выразившемся во включении в договор платы за технологическое присоединение при наличии уже имеющегося присоединения для нижестоящей сетевой организации. Суд подтвердил факт нарушения доминаитом пункта 3 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, поскольку технологическое присоединение объекта электросетевого хозяйства, принадлежащего третьему лицу, уже было осуществлено ранее и плата за технологическое присоединение взимается однократно.

В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 06.02.2017 N Ф05-21931/2016 по делу N А40-195153/2015 отмечено, что увеличение платы по договору под страхом его расторжения со стороны общества, занимающего доминирующее положение, верно квалифицировано как навязывание невыгодных условий договора.

Второй группой невыгодных для контрагента условий договоров, включаемых доминаитом в договор, являются условия, не имеющие технологического обоснования.

В постановлении Арбитражного суда Дальневосточного округа от 27.09.2017 N Ф03-3379/2017 по делу N А04-270/2017 сказано, что действия доминанта, выразившиеся во включении в проект договора на оказание услуг по поставке питьевой воды, заключаемого с обществом, условий об обязанности поставщика обеспечить эксплуатацию бесхозяйной водопроводной сети, нарушающими пункт 3 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции. Определением Верховного Суда Российской Федерации от 18.01.2018 N 303-КГ17-20676 было отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам.

Согласно позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 27.04.2017 N Ф05-2611/2017 по делу N А40-36789/16-147-316, в случае исполнения технических условий на присоединение указанной доминантом максимальной мощности к энергетическому оборудованию общества присоединенная нагрузка превысит допустимые нагрузки по установленному оборудованию и допустимый длительный ток по отходящим кабельным линиям. В действиях доминанта установлено нарушение пункта 3 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, выразившееся в ущемлении интересов общества, путем навязывания невыгодных условий договора об осуществлении технологического присоединения энергопринимающих устройств к электрическим сетям.

К третьей группе навязываемых условий можно отнести условия договора, ущемляющие законные интересы организаций, которые не соответствуют законодательству Российской Федерации.

ФАС Восточно-Сибирского округа в постановлении от 10.07.2012 по делу N А78-6489/2011 согласился с выводами антимонопольного органа, установившего в действиях доминанта нарушение пункта 3 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, выразившееся в предъявлении требования о внесении платы, не соответствующей законодательно установленному размеру для заявленной потребителем максимальной мощности.

Аналогичная позиция отражена в постановлениях Арбитражного суда Дальневосточного округа от 27.06.2017 N Ф03-2180/2017 по делу N А04-9939/2016, Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 12.12.2016 N Ф04-5125/2016 по делу N А46-2352/2016, Арбитражного суда Московского округа от 19.08.2015 N Ф05-10072/2015 по делу N А40-147969/14.

В постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 14.01.2016 N Ф08-9181/2015 по делу N А53-11783/2015 (определением Верховного Суда Российской Федерации от 19.05.2016 N 308-КГ16-3253 было отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации) сделаны следующие выводы: применение коэффициента уплотнения не предусмотрено нормативно-правовыми актами, определяющими величину платы за размещение одного куб. м твердых бытовых отходов (далее — ТБО) на полигоне, следовательно, такое условие договора фактически навязано обществу, поэтому доминант, взимая плату с учетом коэффициента уплотнения, нарушает права общества, доставляющего ТБО на полигон. Суд подтвердил правильность вывода антимонопольного органа о нарушении доминантом пункта 3 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, выразившемся в злоупотреблении доминирующим положением путем навязывания невыгодных контрагенту условий и применения не предусмотренных действующим законодательством коэффициентов уплотнения к фактическому объему ТБО, принимаемых на полигон для утилизации.

ФАС Западно-Сибирского округа в постановлении от 20.02.2013 по делу N А27-9840/2012 поддержал выводы антимонопольного органа, который установил факт злоупотребления доминантом своим доминирующим положением на рынке железнодорожных перевозок путем обязывания третьего лица оформлять не предусмотренные действующим законодательством дополнительные документы для получения груза в контейнере (уведомления на вывоз контейнера, бланк которого официально не утвержден и не предусмотрен нормативными документами).

В указанных делах при доказывании навязывания невыгодных условий договоров суды приходили к выводу о заведомой неправомерности таких условий, которые не имеют экономического или технологического обоснования и не предусмотрены положениями нормативных правовых актов.

Следовательно, при рассмотрении дел о нарушении антимонопольного законодательства необходимо определить основания включения в договор оспариваемых условий, а также оценить относимость таких условий к предмету договора.

3. В абзаце 2 пункта 4 постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2008 N 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства» указано, что исходя из системного толкования положений статьи 10 ГК РФ и статей 3 и 10 Закона о защите конкуренции для квалификации действий (бездействия) как злоупотребления доминирующим положением достаточно наличия (или угрозы наступления) любого из перечисленных последствий, а именно: недопущения, ограничения, устранения конкуренции или ущемления интересов других лиц.

При этом согласно абзацу 4 пункта 4 постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2008 N 30 в отношении действий (бездействия), прямо поименованных в части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, наличие или угроза наступления соответствующих последствий предполагается и не требует доказывания антимонопольным органом.

Вместе с тем, как отмечено в пункте 1.5 Разъяснений Президиума ФАС России от 07.06.2017 N 8 «О применении положений статьи 10 Закона о защите конкуренции», утвержденного протоколом Президиума ФАС России от 07.06.2017 N 11, последствия в виде ограничения конкуренции и последствия в виде ущемления интересов влекут разную административную ответственность (за исключением случаев совершения правонарушения субъектом естественной монополии, ответственность которого предусмотрена в любом случае частью 2 статьи 14.31 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях).

В связи с этим, при применении пунктов 1 — 11 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции комиссии по рассмотрению дела о нарушении антимонопольного законодательства следует определиться с вопросом о том, к каким последствиям приводят или могут привести рассматриваемые действия (бездействие): к недопущению, ограничению или устранению конкуренции, либо к ущемлению интересов других лиц (хозяйствующих субъектов) в сфере предпринимательской деятельности либо неопределенного круга потребителей (за исключением указанных выше случаев, когда рассматривается дело в отношении субъектов естественных монополий).

При этом, в случае выявления факта навязывания невыгодных условий договора о подключении (технологическом присоединении) лицам, не осуществляющим предпринимательскую деятельность, такие действия должны быть рассмотрены антимонопольным органом на предмет соответствия статье 9.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Экономколлегия ВС РФ вынесла Определение № 302-ЭС17-17018, которым разрешила спор относительно сделки, заключенной руководителем организации с индивидуальным предпринимателем, которым являлась его супруга, на заведомо невыгодных для организации условиях. В документе Суд обозначил позицию относительно невыгодных сделок, сторонами которых являются родственники – руководители организаций или ИП.

В рамках дела о банкротстве Общества индивидуальная предпринимательница Ш. обратилась в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника ее требования в размере около 105 млн руб. – долга по договору аренды. Эти требования были удовлетворены, решение оставлено без изменения в апелляции.

Как установили суды, Общество арендовало у ИП транспортные средства, но после окончания срока арендатор не возвратил имущество и продолжил пользоваться им еще полтора года. Из-за этого предпринимательница предъявила к включению в реестр арендную плату за этот срок, в том числе основываясь на ст. 622 ГК РФ.

Установив, что договоры аренды сторонами реально исполнялись, арендованная техника использовалась Обществом в его хозяйственной деятельности, суды признали требование ИП обоснованным.

При этом были отклонены возражения кредиторов о недействительности арендных сделок, заключенных арендатором в лице его руководителя, которым являлся супруг предпринимательницы, – по их мнению, супруги действовали явно в ущерб Обществу, а согласованная в договорах плата за один год аренды превысила стоимость новой техники. «На таких условиях ни один добросовестный и разумный арендатор не заключил бы договоры аренды с неаффилированным с ним арендодателем», – указывали кредиторы. Также они обращали внимание судов на то, что их правовая позиция соотносится со смыслом разъяснений, данных в п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ.

Суды в своих решениях исходили из того, что ни факт заключения договоров аренды, ни факт предоставления имущества во владение и пользование должнику кредиторами не оспариваются; договоры в установленном законом порядке недействительными не признаны. Как указали суды, в случае признания сделок недействительными участвующие в деле лица вправе заявить о пересмотре судебного акта о включении требования Ш. в реестр по правилам ст. 311 АПК РФ.

Также они сочли, что заинтересованность сторон сделки по отношению друг к другу, завышение ими размера арендной платы не могут свидетельствовать о злоупотреблении правом, поскольку в силу п. 1 ст. 421 ГК РФ стороны свободны в заключении договора. А аргумент относительно сопоставимости размера годовой арендной платы с покупной стоимостью новой техники, по мнению судов, свидетельствует лишь о достижении женщиной цели предпринимательской деятельности – извлечения прибыли.

Однако, рассмотрев кассационную жалобу, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ пришла к иному выводу. Сославшись на п. 7 постановления Пленума ВС РФ, Суд напомнил, что сделка, нарушающая запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, и посягающая на права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна (ст. 168 ГК РФ).

ВС не согласился с тем, что нижестоящие суды противопоставили возражениям кредиторов право сторон арендной сделки определять ее условия по своему усмотрению, исходя из принципа свободы договора. «Свобода договора, подразумевающая самостоятельное определение сторонами сделки условий связывающих их обязательств, не означает, что эти стороны могут осуществлять права недобросовестно, причиняя вред иным лицам, не являющимся участниками рассматриваемых договорных отношений», – указано в определении.

Как указал Суд, доводы кредиторов о ничтожности договоров аренды подлежали рассмотрению по существу в рамках настоящего обособленного спора и не могли быть отвергнуты судами на том основании, что сделки не признаны недействительными в рамках отдельного процесса.

ВС указал, что Ш. смогла совершить спорные сделки исключительно благодаря родственным связям. «Она осознавала, что ее муж при заключении упомянутых договоров действовал явно в ущерб возглавляемому обществу, в результате чего последнее понесло дополнительные расходы по аренде имущества, многократно превышающие сумму, необходимую для приобретения такого же имущества в собственность», – указано в определении.

«Сам по себе факт передачи арендованного имущества во владение арендатору не мог быть приведен судами в качестве мотива отклонения приведенных возражений кредиторов, так как суть их возражений сводилась к порочности оснований соответствующей передачи», – подчеркнул ВС.

В итоге Судебная коллегия определила, что суды полностью уклонились от исследования доказательств, подтверждающих завышение размера арендной платы, в связи с чем дело было направлено на новое рассмотрение.

Генеральный директор юридической компании «Глазунов и Семёнов» Валерий Глазунов считает, что данное определение, безусловно, интересно для практики. Он отметил, что обычно договоры не заключаются между родственниками-предпринимателями и являются единичными, поскольку изначально существует риск оспаривания сделки заинтересованными лицами. Эксперт добавил, что еще реже заключаются договоры между родственниками-предпринимателями на невыгодных условиях. «Вместе с тем рассматриваемый случай является показательным и позволит экономить время добросовестных кредиторов в аналогичных судебных процессах, поскольку позиция ВС РФ, указанная в определении, будет способствовать принятию решения о рассмотрении вопроса недействительности сделки, исследуя представленные доказательства всесторонне», – подытожил Валерий Глазунов.

Управляющий партнер адвокатского бюро ЕМПП Сергей Егоров пояснил, что в настоящий момент продолжает складываться практика отказов во включении в реестр банкрота требований недобросовестного кредитора, ранее признанных должником или даже подтвержденных судебным решением. Эксперт указал, что частным случаем является недобросовестная сделка, заключенная на нерыночных условиях между должником и супругой руководителя должника.

Сергей Егоров отметил, что, несмотря на очевидные доводы, на основании которых подобные требования вообще не должны включаться в реестр (или, как минимум, уменьшаться до разумного предела), действующий закон о банкротстве не содержит достаточно четких норм, которые бы применялись судами единообразно. «Ранее ВАС РФ неоднократно подчеркивал, что отдельный кредитор, апеллируя к принципам состязательности и свободы договора в процедуре банкротства, не может тем самым получить защиту своим недобросовестным действиям, если они влекут нарушение прав других кредиторов. Отрадно, что Верховный Суд подтвердил и продолжил практику ВАС РФ по данному вопросу», – заключил адвокат.

Навязывание условий договора и иные составы с пороком волеизъявления

  • размер шрифта уменьшить размер шрифтаувеличить размер шрифта
  • Печать

Принуждение к заключению договора (совершению сделки), как квалифицирующий состав правонарушения элемент, встречаясь в разных правовых конструкциях, различается степенью его проявления, в связи с чем представляется важным установление характера такого принуждения и понимание контрагентом факта применения в его отношении принуждения. Недаром в письме ФАС России от 12 ноября 2008 г. № АГ/29482[1] акцентируется внимание на отсутствие при навязывании невыгодных контрагенту условий договора такой формы принуждения как физическое воздействие.

В силу ч.1 ст.179 УК РФ принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения под угрозой применения насилия, уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких, при отсутствии признаков вымогательства влечет применение мер уголовной ответственности.
Пункт 1 ст.179 ГК РФ устанавливает, что сделка, совершенная под влиянием насилия, угрозы может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Здесь принуждения не может не быть, поскольку насилие уже применяется либо существует угроза его применения. Под угрозой в этом случае следует понимать не всякое психологическое воздействие на волю лица, а только значительное (существенное) и носящее реальный, а не предположительный характер[2].
При рассмотрении навязывания нет необходимости проверять возможность контрагента заключить договор с иными организациями, поскольку при наличии на рынке занимающей доминирующее положение организации она способна оказывать решающее влияние на общие условия обращения товара на рынке и на нее распространяются все запреты, установленные антимонопольным законодательством (такая позиция, логически вытекающая из диспозиции п.3 ч.1 ст.10 ЗоЗК, отражена в письме ФАС России от 12 ноября 2008 г. № АГ/29484).
В этом смысле навязывание условий договора экономически ближе к кабальной сделке (ст.179 ГК РФ), которая характеризуется следующими обстоятельствами: нахождением лица, заключившего такую сделку, в тяжелых обстоятельствах; условия договора крайне не выгодны для потерпевшего; потерпевший совершил сделку именно в связи с этими тяжелыми обстоятельствами; другая сторона в сделке знала об этих обстоятельствах и воспользовалась ими к своей выгоде. Тем не менее, кабальная сделка предполагает отсутствие вариативности в поведении дискриминируемой стороны, невозможностью заключения договора с другим контрагентом, в то время как при навязывании условий договора такая вариативность может присутствовать.
Кроме этого, принуждение к заключению договора на невыгодных условиях может иметь место при заключении договора присоединения, содержащего явно обременительные для присоединившейся стороны условия, которые она исходя из своих разумно понимаемых интересов не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора (п.2 ст.428 ГК РФ).
Похоже смысловое значение встречается и в п.1 ст.16 Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей[3], квалифицирующего в качестве недействительных условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей.
Однако для этих составов нарушений законодательство устанавливается специальные способы защиты гражданских прав, отличающиеся от навязывания условий договора.

[1] Письмо ФАС России от 12 ноября 2008 г. № АГ/29484 «Позиция относительно применения статьи 10 Федерального закона «О защите конкуренции»» в части установления фактов навязывания лицом, занимающим доминирующее положение на рынке, невыгодных условий при заключении договоров» // ИПС «КонсультантПлюс».
[2] Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 9 октября 2009 г. № КГ-А40/9815-09; Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 15 ноября 2005 г. № Ф03-А51/05-1/3319.
[3] Собрание законодательства РФ. 1996. № 3. Ст.140.

Это может происходить, например, если организация, одна из сторон договора, обладает экономической властью на соответствующем рынке. В таком случае она способна оказывать воздействие, в том числе и экономическими средствами, на других участников, приспосабливать их поведение к своим интересам, навязывать им условия и понуждать к принятию порядка взаимодействия. Рассмотрим административный способ защиты контрагента от навязывания невыгодных условий договора.

Навязывание условий договора: что это такое

Пункт 3 части 1 статьи 10 Федерального закона № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – «Закона о защите конкуренции») содержит запрет на совершение хозяйствующим субъектом, занимающим доминирующее положение, действий, выраженных в навязывании условий договора, невыгодных для контрагента или не относящихся к предмету договора.

В рамках Закона о защите конкуренции под навязыванием принято понимать именно активные действия (поведение), либо пассивные противоправные бездействия субъекта, связанные с понуждением контрагента к заключению договора.

Например, только подготовка проекта договора, содержащего невыгодные для контрагента условия, а также направление предложения о заключении договора не может считаться навязыванием. Равно как и его реализация, тем способом и в той форме, которая прямо предписана специальным законодательством.

  • нарушение организацией порядка статьи 445 ГК РФ (обмен протоколами разногласий, отказ от принятия разногласий, проведение согласительных процедур и т.п.);
  • наличие активного воздействия на волю контрагента со стороны организации при заключении договора, в результате которого контрагент лишается права принимать решение самостоятельно (например, когда условием заключения договора является обязательное заключение другого договора);
  • совершение организацией активных действий, направленных на принуждение контрагента подписать договор на условиях, не относящихся к предмету договора и под угрозой наступления негативных последствий (отказ заключить обязательный для контрагента договор, прекратить действующий договор, прекратить исполнение обязательств по договору, применить экономические санкции).
  • совершение иных действий, которые ущемляют законные интересы контрагента, непосредственно затрагивают именно его предпринимательскую деятельность, т.е. имеют непосредственную взаимосвязь с производством или реализацией контрагентом товаров, выполнением работ, оказанием услуг и не предусмотренных положениями нормативных правовых актов. При этом условия, не относящиеся к предмету договора, должны обладать следующими свойствами:
  • экономически либо технологически необоснованные;
  • не предусмотренные законодательством РФ;
  • не соотносятся с предпринимательскими целями контрагента.

Как устанавливается доминирующее положение субъекта

Доминирующее положение субъекта устанавливается антимонопольным органом по результатам анализа состояния конкуренции на конкретном рынке и на основании качественных и количественных критериев, которые установлены в Законе о защите конкуренции.

Само по себе доминирующее положение организации не является объектом правового запрета, если в ее действиях отсутствуют признаки самостоятельного нарушения антимонопольного законодательства.

Качественным критерием является возможность субъекта оказывать влияние на общие условия обращения товара на соответствующем рынке. Количественные критерии отражают определенную долю его участия на этом рынке. По общему правилу доминирующим признается положение хозяйствующего субъекта, доля которого на рынке определенного товара превышает 50%. Но существуют также специальные правила определения доминирующего положения хозяйствующего субъекта в зависимости от специфики рынка.

Например, положение управляющей организации может быть признано доминирующим по отношению к жильцам (собственникам), с которыми заключен договор управления многоквартирным (нежилым) домом при следующих условиях.

Если управляющая организация является действительно единственной на товарном рынке по управлению многоквартирным домом (нежилым), т.е. жильцам (собственникам) больше не к кому обратиться за заключением договора управления и другая форма управления им не подходит, то в исключительном случае положение управляющей организации может быть признано доминирующим (Обзор судебной практики ВС РФ от 16.03.2016 г.).

Обращение в территориальный антимонопольный орган

При наличии перечисленных признаков противоправного поведения стороны контрагент вправе прибегнуть к административному способу защиты путем обращения в территориальный антимонопольный орган.

При обращении в заявлении следует указать действия стороны договора, которые сопряжены с навязыванием невыгодных условий или не относятся к предмету договора, и которые приводят или могут привести к ущемлению интересов контрагента в сфере предпринимательской деятельности.

В отсутствие доминирующего положения применяемый контрагентом способ защиты становится невозможен или экономически нецелесообразен.

Оставьте комментарий