Иностранный арбитражный суд и международный арбитражный суд

Подборка наиболее важных документов по запросу Внутренний спор иностранный арбитраж (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).

Цель этого сайта, спонсируется ведущими арбитражная юридическая фирма Aceris Law, обеспечить свободный доступ к полезной информации об арбитраже и ресурсам международного арбитража для того, чтобы сделать информацию о ведущей форме международного разрешения споров доступной для бизнеса, адвокаты, внутренний адвокат, правительственные чиновники, как студенты, так и ученые. Разнообразные бесплатные арбитражные ресурсы предоставляются, в том числе калькуляторы арбитражных издержек автоматически оценить полную стоимость разрешения ICC, ЛСМА, МЦУИС, ICDR, Арбитраж HKIAC и SIAC, ан арбитражная поисковая система который ищет во всех ведущих общедоступных арбитражных юридических ресурсах документы или информацию, онлайн библиотека ведущих книг по арбитражу, база данных арбитражных правовых материалов, находящихся в открытом доступе, инструменты для поиска международных арбитров, советы по составлению арбитражных оговорок, модель запросов на арбитраж и модель ответов на запросы на арбитраж, собрание неясных национальных арбитражных законов и целый ряд других арбитражных ресурсов. Ссылки на основные ресурсы сайта, которые регулярно обновляются, находятся ниже. Вы также можете использовать форму поиска на сайте для поиска информации об арбитраже на десятках языков..

Международный арбитраж является ведущей формой международного разрешения споров между предприятиями разных национальностей., а также между иностранными инвесторами и государствами. Это по обоюдному согласию, нейтральный, переплет, частные и осуществимые средства международного разрешения споров, что, как правило, быстрее и дешевле, чем внутренние судебные разбирательства. Это иногда называют гибридной формой международного разрешения споров, поскольку в нем сочетаются элементы гражданского права и общего права, предоставляя сторонам возможность разработать процессуальные нормы, в соответствии с которыми будет разрешаться их спор. международный арбитраж

Компании часто включают международные арбитражные соглашения в свои коммерческие контракты с предприятиями, расположенными в других государствах., так что, если возникает спор, они обязаны проводить арбитраж перед нейтральными арбитрами, а не вести судебный процесс в иностранном суде. Относительно недавнее явление, инвестор-государственный арбитраж касается арбитражного разбирательства иностранных инвесторов против государств на основе двусторонних или многосторонних инвестиционных договоров, или национальные законы, предусматривающие согласие на арбитраж.

Благодаря Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958, награды международных арбитров могут быть легко применены в более чем трех четвертях стран мира, обеспечение одно из ключевых преимуществ арбитража по сравнению с внутренним судебным процессом разрешать международные споры.

Международный коммерческий арбитраж в России регулируется Законом РФ от 07.07.1993 N 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» («Закон о МКА»), который в целом основан на положениях Типового закона ЮНСИТРАЛ о международном коммерческом арбитраже (в ред. 2016 года), хотя и отличается от него в некоторых аспектах (например, в положениях, описывающих сферу его применения). 1 сентября 2016 года вступили изменения к Закону о МКА.

Российская Федерация также является участницей Нью-Йоркской Конвенции Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 года и Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 года.

Сфера действия Закона о МКА

В связи с принятием Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» от 29.12.2015 N 382-ФЗ («Закон об арбитраже») сфера действия Закона о МКА сузилась.

Прежнее законодательство о международном арбитраже относило к сфере его действия не только споры российских субъектов с их иностранными контрагентами, но и споры между российскими компаниями, если одна из них являлась предприятием с иностранными инвестициями.

В силу этого российские «дочки» иностранных компаний в России передавали свои споры с российскими контрагентами не только в МКАС при ТПП РФ, но и в иностранные арбитражи.

Законодатель изменил сферу действия Закона о МКА, и, таким образом, споры «дочек» иностранных компаний в России с другими российскими субъектами права попали в сферу действия Закона об арбитраже. При этом вопрос о том, могут ли такие споры быть переданы на разрешение иностранных арбитражей с местом арбитража вне пределов РФ, остался без прямого ответа законодателя.

Закон о МКА в новой редакции должен был учесть новые положения Типового закона ЮНСИТРАЛ, при этом не только в оригинальной версии 1985 года, но и изменения, принятые в 2006 году. Вместе с тем, лишь небольшая часть изменений 2006 года нашла отражение в новой редакции Закона о МКА.

Так, изменения 2006 года в Типовой Закон ЮНСИТРАЛ касались двух основных вопросов.

Во-первых, новая редакция Типового Закона ЮНСИТРАЛ допустила заключение арбитражного соглашения в устной форме, а также уточнила требования к заключению арбитражного соглашения в форме электронного сообщения, которая также считается письменной формой арбитражного соглашения. Основным требованием является сохранение информации в любой электронной форме, которая позволяет последующее воспроизведение данной информации.

Новая редакция Закона о МКА не допускает заключение арбитражного соглашения в устной форме, хотя и признает в качестве письменной формы арбитражное соглашение, заключенное в форме, «позволяющей обеспечить фиксацию содержащейся в нем информации или доступность такой информации для последующего использования».

Что касается электронной формы арбитражного соглашения, то она считается соблюденной, при условии, что: (a) содержащаяся в нем информация является доступной для последующего использования; и (b) арбитражное соглашение заключено в соответствии с требованиями закона, предусмотренными для договора, заключаемого путем обмена документами посредством электронной связи.

Во-вторых, значительные изменения в Типовой закон ЮНСИТРАЛ были внесены относительно вынесения составом арбитража решений об обеспечительных мерах. В предыдущей версии Типового закона было лишь декларировано право состава арбитража на применение мер обеспечительного характера. Новая редакция Типового закона 2006 года не только расширила полномочия состава арбитража на применение обеспечительных мер (включив в них также меры, выносимые без уведомления второй стороны, то есть ex parte), но также определило примерный перечень таких мер, критерии и порядок их применения.

Однако самой главной новеллой Типового закона в редакции 2006 года стало положение о принудительном исполнении государственными судами решений состава арбитража об обеспечительных мерах.

В Законе о МКА статья, декларирующая право состава арбитража вынести постановление об обеспечительных мерах, была дополнена нормой о том, что такие решения являются обязательными для сторон (что, собственно, и подразумевалось в предыдущей редакции). Однако Закон о МКА, в отличие от нового Типового закона ЮНСИТРАЛ, не устанавливает обязанности государственного суда принудительно исполнять решения состава арбитража об обеспечительных мерах.

Вместе с тем Закон о МКА дополнен нормой о том, что решение о принудительных обеспечительных мерах может быть принято не только составом арбитража, но и Постоянно действующим арбитражным учреждением («ПДАУ») (см. ниже) (до формирования состава арбитража), если это предусмотрено соглашением сторон (в том числе и посредством отсылки к правилам арбитража).

Арбитражное соглашение

В соответствии со ст. 7 Закона о МКА Арбитражное соглашение — это соглашение сторон о передаче в арбитраж всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным правоотношением, независимо от того, носило оно договорный характер или нет. Арбитражное соглашение может быть заключено в виде арбитражной оговорки в договоре или в виде отдельного соглашения. Арбитражное соглашение заключается в письменной форме. Соглашение считается заключенным в письменной форме, если оно содержится в документе, подписанном сторонами, или заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием иных средств электросвязи, обеспечивающих фиксацию такого соглашения, либо путем обмена исковым заявлением и отзывом на иск, в которых одна из сторон утверждает о наличии соглашения, а другая против этого не возражает. Ссылка в договоре на документ, содержащий арбитражную оговорку, является арбитражным соглашением при условии, что договор заключен в письменной форме и данная ссылка такова, что делает упомянутую оговорку частью договора. Планируемая реформа законодательства об арбитраже не восприняла либеральные изменения к требованиям о письменной форме соглашения, предлагаемых в Типовом законе ЮНСИТРАЛ в редакции 2006 года.

В Законе о МКА впервые появился принцип «эффективной интерпретации» арбитражного соглашения, который означает, что при толковании арбитражного соглашения оно должно толковаться таким образом, который делает его действительным и исполнимым. До этого судебная практика развивалась по консервативному пути и любые сомнения в действительности арбитражного соглашения толковались в сторону его недействительности.

Кроме того, в связи со сложившейся противоречивой практикой законодатель прямо установил, что при перемене лиц в обязательстве арбитражное соглашение действует в отношении как первоначального, так и нового кредитора, и должника.

По этой же причине законодатель также указал, что арбитражное соглашение, содержащееся в договоре, распространяется также на любые споры, связанные с заключением договора, его вступлением в силу, прекращением, действительностью, в том числе и с возвратом сторонами исполненного по договору, признанному недействительным или незаключенным, если иное не следует из самого арбитражного соглашения.

Законодательство признает дерогационный эффект арбитражного соглашения в соответствии со ст. II Нью-Йоркской Конвенции (см. также ст. 8 Закона).

Возражение против рассмотрения дела в российском суде со ссылкой на заключенную между сторонами арбитражную оговорку должно быть сделано не позднее дня представления первого заявления стороны по существу спора в арбитражном суде первой инстанции. В этом случае суд должен оставить исковое заявление без рассмотрения (см. напр., п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК РФ), если не установит, что арбитражное соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено.

Также стоит отметить новеллу Закона об арбитраже, касающуюся новой юридической конструкции, так называемых «прямых соглашений» сторон в отношении некоторых условий арбитражного разбирательства. Такие «прямые соглашения» не могут содержаться в применимом арбитражном регламенте, стороны должны о них договориться специально, включив в текст арбитражного соглашения.

Прямым соглашением сторон (правда, только в арбитраже, администрируемом ПДАУ), в частности, можно полностью исключить возможность обжалования решения третейского суда как по вопросам юрисдикции, так и по существу. Впрочем, исключение прямым соглашением сторон возможности обжалования окончательного арбитражного решения не ограничивает право стороны возражать против выдачи исполнительного листа по тем же основаниям, по которым можно обжаловать арбитражные решения.

Арбитрабильность

Закон о МКА также определяет круг споров, которые могут быть рассмотрены в арбитражах. Так, исходя из содержания, ч. 2 ст. 1 Закона о МКА, в международный коммерческий арбитраж могут по соглашению сторон передаваться: во-первых, споры из договорных и других гражданско-правовых отношений, возникающие при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, если коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится за границей; во-вторых, споры предприятий с иностранными инвестициями и международных объединений и организаций, созданных на территории Российской Федерации, между собой, споры между их участниками, а равно их споры с другими субъектами права Российской Федерации.

Серьезным достижением нового законодательства о третейских судах является расширение круга арбитрабильных споров. В частности, большинство корпоративных споров стали арбитрабильными при соблюдении определенных условий.

Многочисленные злоупотребления в сфере третейского разбирательства привели к тому, что государственные суды медленно, но верно, исключали из арбитрабильных споров те сферы, в которых больше всего наблюдались нарушения прав частных лиц и государственных интересов.

При этом правовое обоснование подобного подхода к неарбитрабильности данных категорий споров было далеко от идеального. Однако суды, руководствуясь осознанием необходимости противостояния явным злоупотреблениям, проявив достаточную долю изобретательности и призвав на помощь «публичный интерес», вначале исключили из числа арбитрабильных споры в отношении регистрируемых прав на недвижимое имущество, потом корпоративные споры (с очень широкой и туманной интерпретацией понятия «корпоративные»), и, наконец, споры по государственным закупкам. Поскольку законодатель решил прекратить злоупотребления в сфере третейского разбирательства посредством создания разрешительной системы ПДАУ, он также пошел на то, чтобы законодательно закрепить возможность передачи вышеуказанных категорий споров на разрешение третейских судов. При этом, правда, возможность передачи в третейский суд споров по государственным закупкам была лишь продекларирована со ссылкой на необходимость принятия соответствующего закона.

Арбитры (независимость и беспристрастность)

Независимость и беспристрастность арбитров является с точки зрения ВАС РФ вопросом процессуального публичного порядка. Арбитражные регламенты должны предусматривать процедуры заявления отводов арбитров в случае нарушения этих принципов.

В 2010 году Торгово-промышленная палата РФ утвердила правила о беспристрастности и независимости третейских судей (Приказ ТПП РФ от 27 августа 2010 г. № 39 «О Правилах о беспристрастности и независимости третейских судей»). Для третейских судов, действующих в рамках ТПП РФ (в том числе МКАС), эти правила являются обязательными; для иных третейских судов он носит рекомендательный характер.

В целом правила основаны на положениях Руководства Международной ассоциации юристов по конфликту интересов в международном арбитраже, отражая некоторые сложившиеся в России традиции. Например, назначение арбитром лица, занимающего должность в назначающем органе соответствующего третейского института не будет являться основанием для сомнения в беспристрастности.

Взаимодействие третейских и государственных судов

Реформа законодательства об арбитраже более четко прописало взаимодействие третейских судов и государственных, в том числе обязав государственные суды содействовать арбитрам, действующим по регламентам ПДАУ, в получении доказательств. Вместе с тем реформа третейского законодательства оставила за скобками проблему улучшения качества судебного контроля над решениями третейских судов.

Постоянно действующее арбитражное учреждение

Прежде всего, Законом об арбитраже была введена разрешительная система создания ПДАУ. Так, ПДАУ могут создаваться только при некоммерческих организациях (что по логике законодателя должно было исключить создание «карманных» третейских судов»). Кроме того, ПДАУ должно иметь открытый список арбитров в количестве не менее 30 человек, при этом не менее трети арбитров должны иметь российскую ученую степень по определенным специальностям, а не менее половины – опыт не менее 10 лет в качестве арбитра в третейском разбирательстве либо федерального судьи. Таким образом, в Законе об арбитраже появилась целая глава, которая касается административного регулирования ПДАУ.

Новое законодательство об арбитраже представляет некоторые права только лишь арбитражным учреждениям, которые получили права ПДАУ. В частности, это касается администрирования корпоративных споров (в частности, возникающих из договоров купли-продажи акций российских компаний). При этом некоторые виды корпоративных споров могут администрировать только ПДАУ, которые разработали специальный регламент для разрешения корпоративных споров.

И если можно предположить, что некоторые иностранные арбитражные учреждения могут попросить разрешения от Правительства РФ для того, чтобы рассматриваться в качестве ПДАУ и администрировать споры, связанные с куплей-продажей акций, то очень маловероятно, что иностранные институции специально для России будут принимать регламент для разрешения корпоративных споров.

В то же самое время, законодатель достаточно гуманно отнесся к ситуации, при которой иностранное арбитражное учреждение будет администрировать спор на территории РФ, не получив разрешения от Правительства РФ. В этом случае решение такого иностранного арбитражного учреждения будет «для целей закона» рассматриваться в качестве решения в арбитраже ad hoc. Это означает, что: (a) стороны не смогут передать на разрешение такого арбитражного учреждения некоторые виды корпоративных споров; (b) стороны не смогут исключить своим прямым соглашением возможность обжалования в государственный суд решения по вопросу юрисдикции или по существу спора; (c) вынесенное арбитражное решение и иные материалы арбитража должны передаваться на хранение в государственный суд, компетентный рассматривать заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение арбитражного решения.

Решение арбитража

Разбирательство в международном коммерческом арбитраже оканчивается вынесением арбитражного решения, которое носит обязательный характер и подлежит приведению в исполнение.

В соответствии с требованиями Закона арбитражное решение должно быть вынесено в письменной форме и подписано единоличным арбитром или арбитрами. Там также должны быть указаны мотивы, на которых оно основано, вывод об удовлетворении или отклонении исковых требований, сумма арбитражного сбора и расходы по делу и их распределение между сторонами. Обязательными реквизитами арбитражного решения являются, в том числе, его дата и место арбитража, которое определяет место вынесения решения.

После вынесения арбитражного решения каждой стороне должна быть передана его копия, подписанная арбитрами.

Отмена решения

В соответствии со ст. 34 Закона, подача заявления об отмене арбитражного решения является единственным способом его оспаривания. Закон устанавливает закрытый и ограниченный перечень оснований для отмены, которые совпадают с основаниями, указанными в ст. 34 Типового закона ЮНСИТРАЛ и ст. V Нью-Йоркской Конвенции.

При этом согласно новой редакции Закона о МКА в арбитражном соглашении, предусматривающем администрирование арбитража ПДАУ, стороны своим прямым соглашением могут предусмотреть, что арбитражное решение является окончательным. Окончательное арбитражное решение не подлежит отмене. Если в арбитражном соглашении не предусмотрено, что арбитражное решение является окончательным, такое решение может быть отменено судом. Заявление об отмене арбитражного решения подается в арбитражный суд по месту вынесения такого решения. Определение арбитражного суда по делу об отмене третейского решения может быть обжаловано только в кассационном и надзорном (но не в апелляционном) порядке.

Стоит отметить, что вслед за примером Швейцарии и Швеции в законодательстве РФ появились нормы, которые позволяют суду, рассматривающему вопрос об отмене арбитражного решения, приостановить на срок до 3 месяцев разбирательство с тем, чтобы дать составу арбитров возможность устранить следующие основания для отмены арбитражного решения / отказа в выдаче исполнительного листа его на принудительное исполнение:

(i) неуведомление о назначении арбитра / арбитражном разбирательстве, в том числе о времени и месте заседания, или невозможность стороны по другим уважительным причинам представить свои объяснения;

(ii) решение вынесено по спору, не предусмотренному арбитражным соглашением или не подпадающему под его условия, или содержит постановления по вопросам, выходящим за пределы арбитражного соглашения;

(iii) состав третейского суда или арбитражная процедура не соответствовали соглашению сторон или федеральному закону.

Исполнение решения

Вопросы, связанные с признанием и приведением в исполнение арбитражного решения, регулируются Законом и Нью-Йоркской конвенцией, выдача исполнительного листа по арбитражному решению, вынесенному на территории России, регулируется также АПК РФ.

В признании и приведении в исполнения арбитражного решения может быть отказано только по основаниям, исчерпывающе перечисленным в Нью-Йоркской конвенции.

Российские суды часто обвиняли в злоупотреблении понятием публичного порядка как основания для отказа в признании и приведении в исполнение арбитражных решений. Президиум ВАС РФ принял Информационное письмо от 26 февраля 2013 г. № 156 о публичном порядке, которое направлено на сокращение использования публичного порядка как основания для отмены решений или отказа в их признании и приведении в исполнение.

City Buildings Facebook Cover_ноябрь.png

Дело 1. Признание и приведение в исполнение решения, вынесенного иностранным арбитражем, не обладающим статусом постоянно действующего арбитражного учреждения (ПДАУ), по спору между двумя российскими компаниями

Предмет: Признание и приведение в исполнение иностранного арбитражного решения
Номер дела в государственном суде: А06-2352/2020
Стороны спора: ООО «Сименс Нефтегаз и Энергетика» — заявитель в государственном суде; ООО «Каспии?ская Энергия Проекты» — заинтересованное лицо в государственном суде, истец в третеи?ском суде; ООО «Сименс» — третье лицо в государственном суде, ответчик в третеи?ском суде
Разрешавший спор третейский суд: Арбитражный институт Торговои? палаты г. Стокгольма (Место проведения арбитража г. Москва, Россия. Язык арбитражного разбирательства английскии?)
Арбитры: М.А. Кульков, А.Н. Жильцов, А.В. Асосков
Судьи, вынесшие определение в государственном суде:
Первая инстанция: А.М. Соколова
Кассация: М.З. Желаева, Р.А. Вильданов, Н.Ю. Мельникова
Определение суда первой инстанции: Отказать в выдаче исполнительного листа
Постановление суда кассационной инстанции: Отменить определение суда первой инстанции и отправить дело на новое рассмотрение

5.png

Ответчик обратился в суд Астраханскои? области с заявлением о признании и принудительном исполнении арбитражного решения, а также о процессуальнои? замене. Определением Арбитражного суда Астраханскои? области заявителю было отказано в удовлетворении заявления о процессуальнои? замене и выдаче исполнительного листа со ссылкой на публичный порядок. При этом вопрос о процессуальнои? замене по существу рассмотрен не был. Между ООО «Каспии?ская Энергия Проекты» и ООО «Сименс» был заключен договор возмездного оказания услуг. В соответствии с оговоркой, содержащейся в договоре, ООО «Каспии?ская Энергия Проекты» обратилось с иском в Арбитражный институт Торговои? палаты г. Стокгольма. По результатам рассмотрения требования истца удовлетворены не были. В пользу ответчика, ООО «Сименс», было взыскано 295 340,13 евро. Истец решение арбитража в добровольном порядке не исполнил.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, заявитель подал кассационную жалобу.

Вопросы перед государственным судом

  1. Можно ли отказать в удовлетворении заявления о процессуальной замене, не рассматривая его по существу, на основании того, что судом отклонены основные требования заявителя.
  2. Подлежит ли признанию и приведению в исполнение решение институционального иностранного арбитража, не обладающего статусом ПДАУ по российскому праву, по спору между двумя российскими компаниями?

Постановление суда

  1. Вопрос о процессуальной замене должен быть разрешен судом независимо от итогового решения по существу.
  2. В силу пункта 3 статьи 44 Закона об арбитраже решения иностранного арбитража, не обладающего статусом ПДАУ, признаются и исполняются как решения суда ad hoc, однако необходимо доказать, что спор действительно администрировался из-за рубежа.

Анализ суда

1. Процессуальная замена

В первую очередь судом кассационной инстанции был разрешен вопрос о необходимости процессуальной замены. Суд первой инстанции указал, что вопрос о процессуальнои? замене напрямую связан с вопросом о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третеи?ского суда, и, как следствие, не установил правовых оснований для рассмотрения данного обстоятельства по существу.

Суд кассационной инстанции в свою очередь указал, что в соответствии с пунктом 57 Постановления Пленума ВС РФ от 10.12.2019 №53 вопросы процессуального правопреемства после принятия третеи?ским судом решения, в том числе на стадии исполнительного производства, подлежат рассмотрению судом в порядке, предусмотренном статьеи? 44 ГПК РФ, статьеи? 48 АПК РФ.

Статья 48 АПК РФ предусматривает, что в случаях выбытия однои? из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении арбитражныи? суд производит замену этои? стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любои? стадии арбитражного процесса.

Суд кассационной инстанции подчеркнул, что арбитражный суд указывает на замену стороны ее правопреемником или на отказ в этом в соответствующем судебном акте, которыи? может быть обжалован. Однако вопрос о процессуальном правопреемстве заявителя по существу разрешен не был, как следствие, не были установлены его права по заявленным требованиям.

Таким образом, суд кассационной инстанции не дал прямого указания на необходимость рассмотрения данного вопроса вне зависимости от разрешения основного спора. Однако приведенные им нормы, говорящие, в частности, о возможности обжалования такого решения, указывают на то, что суд первой инстанции был обязан разрешить вопрос о процессуальном правопреемстве по заявлению заинтересованной стороны.

2. Признание и приведение в исполнение решения

Примечание

Реформа законодательства об арбитраже 2016 года привела к возникновению попыток обхода нового регулирования путем создания видимости того, что «чисто российское» разбирательство проводится иностранным арбитражем (известные дела о «хельсинском» и «сингапурском» арбитражах).

Причиной таких попыток является то, что решения, принятые третейским судом на территории России при администрировании иностранными арбитражными учреждениями без статуса ПДАУ, рассматриваются как арбитражные решения, принятые третейским судом, образованным сторонами для разрешения конкретного спора (п. 3 ст. 44 Закона об арбитраже). В связи с этим многие российские арбитражные институции, не получившие статуса ПДАУ, пытаются продолжить свою деятельность под прикрытием иностранного характера арбитража. Однако судами уже не раз пресекались подобные попытки: судьи проверяют, действительно ли администрирование конкретного арбитражного разбирательства осуществляется с иностранной территории или же оно является иностранным только по регистрации.

При этом вплоть до недавнего момента не было никаких положительных примеров применения п. 3 ст. 44 Закона об арбитраже. Данное дело может изменить положение.

Суд первой инстанции установил, что имело место администрирование спора Арбитражным институтом Торговои? палаты Стокгольма в нарушение п. 20 ст. 44 Закона об арбитраже. В частности, суд указал, что в деле не имеется доказательств того, что Арбитражныи? Институт Торговои? Палаты г. Стокгольма имеет право на осуществление функции? постоянно деи?ствующего арбитражного учреждения. При этом Стокгольмскии? арбитраж «полноценно администрировал арбитражное разбирательство между россии?скими лицами, игнорируя универсальныи? запрет, установленныи? пунктом 20 статьи 44 Закона об арбитраже».

Как мы видим, суд первой инстанции явно ошибся в применимой норме, применив пункт 4.1 статьи 44 Закона об арбитраже, в то время как применению подлежал пункт 3 той же статьи, говорящий о том, что «[д]ля целей настоящего Федерального закона решения, принятые третейским судом на территории Российской Федерации при администрировании иностранными арбитражными учреждениями, которые не признаются постоянно действующими арбитражными учреждениями в соответствии с настоящим Федеральным законом, рассматриваются на территории Российской Федерации как арбитражные решения, принятые третейским судом, образованным сторонами для разрешения конкретного спора».

Суд кассационной инстанции также указал на эту ошибку. Однако судом было указано также и на то, что при этом должны быть представлены доказательства того, что администрирование арбитража осуществлялось иностранным ПДАУ (Примечание. Думается, используя термин «ПДАУ», суд употреблял его в значении институционального арбитража в противопоставление арбитражу ad hoc, а не в значении, которое придается данному термину Законом об арбитраже).

Далее судом кассационной инстанции были проанализированы обстоятельства, установленные судом первой инстанции, в частности:

  1. Стокгольмскии? арбитраж признал, что дело было «администрировано» его сотрудниками: Натальеи? Петрик и Ульрикои? Сватс.
  2. Стокгольмскии? арбитраж получал и отправлял корреспонденцию и процессуальные документы сторон от своего имени, а Третеи?скии? суд на территории РФ принимал процедурные решения и направлял процессуальные документы только после согласования со Стокгольмским арбитражем.
  3. Помимо этого, Стокгольмскии? арбитраж администрировал формирование состава Третеи?ского суда и назначение секретаря Третеи?ского суда, а также подтверждал назначение арбитров после того, как они были заявлены сторонами, и принял плату за администрирование дела и для распределения гонорара членам Третеи?ского суда.
  4. Стокгольмскии? арбитраж координировал процесс подготовки Арбитражного решения, устанавливал и продлял сроки на его принятие.
  5. В итоге, Арбитражное решение было принято на утвержденном бланке Стокгольмского арбитража.

Суд кассационной инстанции в своем постановлении не дал однозначной оценки того, являются ли указанные обстоятельства достаточными для того, чтобы признать, что администрирование арбитража действительно осуществлялось иностранным арбитражным учреждением. Однако уже суд первой инстанции указал в своем определении, что Стокгольмскии? арбитраж полноценно администрировал арбитражное разбирательство между россии?скими лицами.

Опасения вызывает формулировка суда кассационной инстанции о том, что «[а]рбитраж, администрируемыи? иностранным постоянно деи?ствующим арбитражным учреждением, не получившиим статуса ПДАУ в РФ в соответствии с Законом об арбитраже, может вынести решение на территории РФ по спору на основании арбитражного соглашения о разрешении спора в третеи?ском суде ad hoc в силу пункта 3 статьи 44 Закона об арбитраже».

Таким образом, суд Поволжского округа повторил формулировку из Определения Верховного Суда РФ от 12.03.2020 N 304-ЭС19-20506, в котором было дано очень спорное толкование пункта 3 статьи 44 Закона об арбитраже. Согласно данным актам для того, чтобы решение иностранного арбитража было исполнимо на территории РФ в силу пункта 3 статьи 44 Закона об арбитраже, стороны должны заключить оговорку о том, что их разбирательства будут разбирательствами ad hoc при администрировании иностранными арбитражными институтами.

Однако, как уже указывалось в литературе, суть данной нормы состоит в том, что вплоть до получения соответствующим иностранным учреждением разрешения на администрирование арбитража от российских властей вынесенные под его эгидой решения будут считаться на территории России решениями арбитража ad hoc, при этом стороны не должны включать именно формулировку об арбитраже ad hoc в свое соглашение 1 . Остается надеяться, что в ближайшее время указанная выше спорная формулировка судебных актов будет исправлена.

Таким образом, судам впервые досталось дело с истинно иностранным арбитражем между двумя российскими сторонами. Однако даже в этом случае не обошлось без определенных проблем в применении необходимых норм. Дело было направлено на новое рассмотрение, по итогам которого суд все же вынес определение о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

1 М.Л. Гальперин «Из Сингапура в Хельсинки через Кемерово, или какой арбитраж должен считаться иностранным?», Вестник экономического правосудия Российской Федерации, 2020, N 5

Дело 2. О недостаточности места фактического рассмотрения и желания сторон спора для признания арбитражного решения иностранным

Предмет: признание и приведение в исполнение арбитражного решения
Номер дела в государственном суде: А40-144455/2020-63-1077
Стороны спора:
ТОО «UNEX» (Юнекс) — истец в третейском суде, заявитель в государственном суде
ООО «СВЯЗЬ-ТЕЛЕКОМ» — ответчик в третейском суде, заинтересованное лицо в государственном суде
Разрешавший спор третейский суд: Арбитражный третеи?ский суд г. Москвы
Арбитры: единоличный арбитр А.В. Кравцов
Судьи, вынесшие определение в государственном суде:
Первая инстанция: Э.Б. Ликшиков
Определение суда первой инстанции: отказать в признании и приведении в исполнение арбитражного решения

Арбитражным третеи?ским судом города Москвы в составе единоличного арбитра Кравцова А.В. было принято решение о взыскании задолженности и неустойки по договору с ООО «СВЯЗЬ-ТЕЛЕКОМ» в пользу ТОО «UNEX».

Ответчик арбитражное решение добровольно не исполнил, истец обратился в государственный суд.

Вопросы перед государственным судом

Подлежит ли приведению в исполнение решение, вынесенное российским арбитражем без статуса ПДАУ, если стороны в оговорке указали, что местом разбирательства будет другая страна, а сам арбитраж будет «иностранным»?

Определение суда

Анализ суда

Суд установил, что спор был рассмотрен Арбитражным третеи?ским судом города Москвы, на основании арбитражной оговорки, в соответствии с которой все споры по договору между сторонами передаются на разрешение в Арбитражныи? третеи?скии? суд города Москвы при АНО «АТСМ» (ИНН 7734390290) в соответствии с россии?ским правом и на русском языке, в порядке иностранного арбитража. Стороны установили также и место арбитражного разбирательства – Республика Казахстан.

Суд пришел к выводу, что, исходя из буквального толкования арбитражного соглашения, следует, что стороны заключили соглашение о передаче спора на разрешение в Арбитражныи? третеи?скии? суд г. Москвы, которыи? в соответствии со ст. 44 Закона об арбитраже не обладает правом администрировать арбитражные разбирательства. Как следствие, суд отказал в признании и приведении в исполнение арбитражного решения. В обоснование своего решения суд сослался на то, что решение третеи?ского суда нарушает основополагающие принципы россии?ского права и публичныи? порядок.

Таким образом, указание сторон в оговорке на то, что местом арбитража будет заграничная территория, а также на то, что разбирательство будет производиться «в порядке иностранного арбитража» явно не является достаточным для судов основанием для того, чтобы проигнорировать универсальный запрет на администрирование арбитража третейскими судами без статуса ПДАУ.

Дело 3. Соотношение согласия на применение стандартных условий поставки и согласия на передачу возможных споров в арбитраж

Предмет: Признание и приведение в исполнение иностранного арбитражного решения
Номер дела в государственном суде: А40-76498/20-68-503
Стороны спора: Thoroughbred Technologies (Pty) Ltd (South Africa) — заявитель в государственном суде, истец в третеи?ском суде; ООО «ПРОМЫШЛЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ» (г. Москва) — заинтересованное лицо в государственном суде, ответчик в третеи?ском суде
Разрешавший спор третейский суд: Арбитражная организация Южнои? Африки
Арбитры: старший адвокат С. Дж. Пэмментери
Судьи, вынесшие определение в государственном суде: Е.А. Абрамова
Определение суда первой инстанции: В удовлетворении заявления о признании и приведении в исполнение решения Арбитражнои? организации отказать

Thoroughbred Technologies Ltd обратилось в Арбитражныи? суд города Москвы с заявлением о признании и приведении в исполнение в отношении ООО «ПРОМТЕХ» решения арбитражного суда от 28 февраля 2019 г., вынесенного арбитром Арбитражнои? организации Южнои? Африки старшим адвокатом С. Дж. Пэмментери.

Представитель заинтересованного лица против удовлетворения заявления возражал, ссылаясь на то, что у арбитража отсутствовала компетенция на рассмотрение спора, так как заявителем и заинтересованным лицом не была подписана третеи?ская оговорка.

Вопросы перед государственным судом

Распространяется ли на стороны арбитражная оговорка, содержащаяся в Стандартных условиях поставки, на применение которых они согласились?

Определение суда

Нет, согласие лица на поставку товара в соответствии со Стандартными условиями поставщика, в которых предусмотрена третеи?ская оговорка, не подтверждает заключение сторонами третеи?ского соглашения.

Анализ суда

Руководствуясь положениями Конвенции ООН 1958 г. и ст. 244 АПК РФ, в том числе ч. 3, суд пришел к выводу о том, что решение арбитража вынесено в отношении россии?скои? стороны, которая не являлась сторонои? третеи?ского соглашения.

Суд указал на то, что компетенция третеи?ского суда (международного коммерческого арбитража), в отличие от государственного правосудия, основана на автономнои? (свободнои? и независимои?) воле сторон, а также связана с наличием заключенного сторонами соглашения о передаче споров в арбитраж. Наличие согласия всех участников третеи?ского разбирательства на разрешение спора третеи?ским судом является основным началом такого разбирательства.

Так как арбитражное соглашение, по утверждению заявителя, основывалось на акцепте коммерческого предложения, где содержалась ссылка на Стандартные условия поставки, суд проанализировал также и вопрос надлежащей формы заключения арбитражного соглашения. Суд указал, что арбитражное соглашение заключается в письменнои? форме. Письменная форма арбитражного соглашения считается соблюденнои?, если арбитражное соглашение заключено, в том числе путем обмена письмами, телеграммами, телексами, телефаксами и иными документами, включая электронные документы, передаваемые по каналам связи, позволяющим достоверно установить, что документ исходит от другои? стороны. Арбитражное соглашение также считается заключенным в письменнои? форме, если оно заключается путем обмена процессуальными документами (в том числе, исковым заявлением и отзывом на исковое заявление), в которых одна из сторон заявляет о наличии соглашения, а другая против этого не возражает.

Таким образом, арбитражное соглашение, которым стороны оформляют свое волеизъявление на разрешение спора в третеи?ском суде, международном коммерческом арбитраже, не обязательно должно быть оформлено в виде отдельного документа. Такое соглашение может содержаться в отдельных положениях договора.

Между тем суд подчеркнул, что между заявителем и заинтересованным лицом договор заключен не был (в материалы дела не представлен). Арбитражное соглашение в виде отдельного документа между сторонами также не заключалось.

Ссылка заявителя на то, что представленная им переписка и согласие заинтересованного лица на поставку товара в соответствии со Стандартными условиями поставщика, в которых предусмотрена спорная третеи?ская оговорка, не подтверждает заключение сторонами спора третеи?ского соглашения.

Так, переписка ЗАО «ПРОМТЕХ» и компании Thoroughbred Technologies (Pty) Ltd посредством электроннои? почты касается уточнения сроков поставки оборудования, технических характеристик оборудования, вопросов пусконаладочных работ и эксплуатации.

Суд пришел к выводу, что между ЗАО «ПРОМТЕХ» и компанией Thoroughbred Technologies (Pty) Ltd отсутствует арбитражное соглашение или арбитражная оговорка в том смысле, как это трактуется ст. 31 АПК РФ, п. 4 ст. 242 АПК РФ. При этом суд подчеркнул и то, что ООО «ПРОМТЕХ» уведомляло заявителя, адвокатов Арбитражнои? организации Южнои? Африки об отсутствии между сторонами каких-либо соглашении? и отсутствии арбитражного соглашения или оговорки.

Как следствие, в удовлетворении заявления о признании и приведении в исполнение решения Арбитражнои? организации было отказано.

Примечательным является тот факт, что позиция суда, изложенная в данном решении, не является единственным вариантом разрешения вопроса о распространении действия оговорки из общих или стандартных условий. Примером может служить дело А53-3107/2020, в котором суд пришел к абсолютно обратному выводу.

В данном деле суд установил, что правоотношения между перевозчиком и отправителями, получателями груза, если они не совпадают со сторонои? договора морскои? перевозки груза определяются коносаментом или чартером, если коносамент содержит ссылку на них. Суд указал, что ссылка в договоре на документ (чартер), содержащии? арбитражную оговорку, представляет собои? арбитражное соглашение, заключенное в письменнои? форме. В связи с этим суд оставил исковое заявление без рассмотрения, указав на отсутствие у него юрисдикции.

  • О МКАС
    • Правовой статус
    • Компетенция
    • Преимущества
    • Президиум
    • Комитеты
    • Практика
    • Статистика
    • История
    • Международные коммерческие споры
    • Внутренние споры
    • Корпоративные споры
    • Спортивные споры
    • Владивосток
    • Волгоград
    • Воронеж
    • Иркутск
    • Казань
    • Краснодар
    • Московская область
    • Нижний Новгород
    • Ростов-на-Дону
    • Самара
    • Санкт-Петербург
    • Саратов
    • Ставрополь
    • Тула
    • Тюмень
    • Ульяновск
    • Уфа
    • Челябинск
    • Пермь

    МКАС администрирует международный коммерческий арбитраж. По соглашению сторон в МКАС могут передаваться споры из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникающие при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, в том числе споры с участием физических лиц, если коммерческое предприятие хотя бы одной стороны находится за границей либо если любое место, где должна быть исполнена значительная часть обязательств, вытекающих из отношений сторон, или место, с которым наиболее тесно связан предмет спора, находится за границей, а также споры в связи с осуществлением иностранных инвестиций на территории Российской Федерации или российских инвестиций за границей.

    МКАС вправе также администрировать арбитраж внутренних, корпоративных и спортивных споров.

    Кроме того, МКАС выполняет отдельные функции по администрированию арбитража, осуществляемого третейским судом, образованным сторонами для разрешения конкретного спора.

    Предпосылкой для обращения в МКАС является наличие арбитражного соглашения. Оно может быть включено в договор (контракт) как одно из его условий либо заключено в виде отдельного соглашения, в том числе и впоследствии, с целью разрешения уже возникшего спора.

    К рассмотрению в МКАС также принимаются иные споры, подлежащие его юрисдикции в силу международных договоров Российской Федерации или федеральных законов.

    Иностранный арбитраж против российского: где у нас слабые стороны

    Третейская реформа призвана повысить качество российских арбитражных институций и стимулировать бизнес пользоваться именно их услугами, а не бежать за разрешением споров в иностранные юрисдикции. Но проблем много, и порой ахиллесовой пятой становятся именно процедурные вопросы. Чему здесь можно поучиться у ведущих зарубежных центров – рассказывают эксперты.

    1 сентября стартовала реформа третейских судов: вступили в силу масштабные поправки, кардинальным образом реформирующие арбитражные учреждения в России.

    «Цель реформы, в частности, в том, чтобы переместить центр третейского разрешения споров между российскими участниками из-за рубежа в Россию, что фактически является частью более всеобъемлющей цели деофшоризации российского бизнеса и возвращения российского капитала из-за рубежа», – напоминает Татьяна Меньшенина, партнер международной юридической фирмы Withers LLP, солиситор–адвокат (Higher Courts Civil Proceedings).

    Из-за отсутствия доверия предпринимательского сообщества к отечественным третейским судам крупные и сложные дела уходят в ведущие зарубежные арбитражные центры – Лондона (The London Court of International Arbitration – LCIA), Парижа (The International Court of Arbitration of the International Chamber of Commerce – ICC), Стокгольма (The Arbitration Institute of the Stockholm Chamber of Commerce – SCC). Но не в самую известную на постсоветском пространстве институцию – Международный коммерческий арбитражный суд РФ при Торгово-промышленной палате РФ (МКАС). По статистике большая часть дел МКАС – это несложные c правовой точки зрения споры из договоров поставки на не слишком значительные суммы.

    Владимир Хвалей, партнер Baker & Mckenzie, Вице-президент суда ICC, член LCIA, Председатель Правления РАА Более 90% третейских судов в России ничего общего не имеет с настоящим третейским разбирательством. Это либо «карманные суды», само существование которых вызывает истерический смех у наших иностранных коллег, либо сомнительного рода заведения, основной целью которых является легализация не вполне законных схем.

    В странах, где суды и полиция должным образом выполняют свои функции, такие сомнительные третейские суды в принципе не смогут существовать, рассказывает об истоках проблем Хвалей, – поскольку любая попытка обойти закон приведет к отмене решения или уголовному разбирательству. "Поскольку наши суды и правоохранительные органы оказались не способны противодействовать массовым злоупотреблениям в области третейского разбирательства, то пришлось решать проблему административным путем – посредством выдачи специального разрешения на деятельность", – говорит юрист.

    Как раз разрешительный порядок создания арбитражных учреждений в России – это основная новелла реформы. По мнению разработчиков, такое требование поможет повысить качество и авторитет третейского разбирательства. Теперь арбитражные учреждения можно создать только при НКО и с разрешения Правительства РФ, выданного на основании рекомендации экспертного Совета при Минюсте РФ. Правда, из правила есть два исключения – МКАС и Морская арбитражная комиссия (МАК) при ТПП РФ (им одобрения Правительства не требуется).

    «Не думаю, что это оправданно, – считает Меньшенина. – Правила должны быть либо одинаковыми для всех, либо должны быть чёткие критерии, по которым те или иные учреждения не требуют получения лицензии». Например, LCIA или ICC в теории также должны получить лицензию для того, чтобы стороны могли выбирать их для администрирования третейского процесса в России. Правда, ситуацию это не сильно изменит: как правило лица, которые выбирают эти третейские институты, никогда не выбирают при этом Россию местом третейского разбирательства.

    Гибкость процедуры

    Многие причины непопулярности российского третейского разбирательства в сравнении с зарубежным кроются не только в нестабильности судебной практики, но и в процессуальных аспектах.

    Одно из преимуществ арбитража как способа разрешения спора – универсальность подходов, которые позволяют стороне, заключающей арбитражное соглашение, рассчитывать на определенный процессуальный стандарт, говорит Римма Малинская, руководитель группы Goltsblat BLP (принимала участие в арбитражных разбирательствах в LCIA, МКАС). «Арбитражные регламенты иностранных учреждений предполагают активное взаимодействие сторон с арбитрами в процессе согласования процессуальных сроков, – рассказывает юрист, – А также вовлеченность сторон в определение того, с какой скоростью и масштабом будет развиваться процесс, какие процессуальные действия необходимо будет совершать сторонам».

    Так, приводит пример Малинская, в регламенте LCIA предусмотрено, что сторонам и составу арбитража рекомендуется вступить в контакт (путем проведения слушания с личным присутствием, телефонной конференции или обмена корреспонденцией) как можно скорее, но не позже 21 дня с момента получения письменного уведомления о формировании состава арбитража. Кроме того, стороны могут согласовать между собой совместные предложения по процедуре для их рассмотрения составом. Аналогичное правило закреплено и в регламенте SCC, особое внимание уделено этому и в регламенте ICC.

    «Учитывая сложность спора, количество экспертов и свидетелей, правовых аргументов и доказательств, а также готовность нести расходы, стороны выстраивают процесс так, чтобы наиболее эффективным образом разрешить спор», – поясняет Малинская. В регламенте МКАС таких положений нет, и поэтому процедуру разбирательства сложно назвать гибкой, считает юрист.

    Римма Малинская, руководитель группы Goltsblat BLP (принимала участие в арбитражных разбирательствах в LCIA, МКАС) Все коммуникации в МКАС осуществляются исключительно через секретариат, а стороны с арбитрами встречаются только непосредственно на устном слушании. Отсутствует и серьезная предварительная подготовка к делу, обсуждение круга подлежащих разрешению вопросов.

    В практике работы МКАС действительно есть примеры, когда нечеткое установление процедуры в регламенте и непосредственно председательствующим состава приводит к нарушению прав участников процесса. Например, отказ в приобщении доказательств или вызове свидетелей из-за слишком позднего заявления ходатайств (с учетом того, что заранее сроки установлены не были). В свою очередь равноправие сторон – один из основополагающих принципов, который должен соблюдаться в ходе всего третейского разбирательства. В том числе, на этапе определения порядка обмена состязательными бумагами. Так, регламенты иностранных арбитражных учреждений предусматривают обмен равным количеством таковых, а также, например, право арбитража завершить устные слушания только тогда, когда стороны имели одинаковые возможности по изложению своих позиций.

    Не последнюю роль в реализации гибкой процедуры играет четко работающая, с использованием современных технологий инфрастурктура институции, что также в России еще не достигло сравнимого с Западом уровня. «Мы находимся на несколько другой ступени развития арбитражных институтов по сравнению с Англией или Парижем», – подтверждает Евгений Ращевский, партнер Адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» (участвовал в арбитражах по правилам МКАС, ICC, LCIA). И если МКАС и МАК желают конкурировать за администрирование споров, то в ближайшей перспективе должны последовать вложения в инфраструктуру (связь, помещения для проведения слушаний, маркетинг и т.д.), а также увеличение штата секретариата и развитие его специализации по регионам.

    Арбитры

    Еще один важный фактор, сказывающийся на доверии бизнеса к российским третейским судам, – авторитет арбитров, а также процедура их назначения и отвода. «Перефразируя известное выражение «арбитраж настолько хорош, насколько хороши арбитры», можно сказать, что арбитраж в принципе таков, каковы арбитры», – считает Малинская.

    В частности, сразу встает вопрос гонораров. По сравнению с зарубежными центрами ставки в России (в частности, в МКАС) очень низкие. Это не стимулирует иностранных арбитров, а также ведущих представителей юридической науки и практикующих юристов участвовать в разрешении споров, говорит Малинская. «Ведущие мировые арбитры вряд ли согласятся рассматривать дела в МКАС просто в силу того, что для них это будет благотворительной акцией, – согласен Хвалей. – Для примера, час работы арбитра в LCIA стоит 450 фунтов».

    Кроме того, не в пользу российского третейского разбирательства играет и такой важный критерий, как прозрачность процесса, считает адвокат Елена Биллебру, член Шведской Арбитражной Ассоциации (SAA) и Королевского Института Арбитров Великобритании (MCIArb).

    Елена Биллебру, адвокат, член Шведской Арбитражной Ассоциации (SAA) и Королевского Института Арбитров Великобритании (MCIArb) Арбитражные институты на Западе достаточно много прилагают усилий для того, чтобы все процедуры – как работы самого института, так и арбитров – были максимально прозрачны. К сожалению, пока еще многие российские третейские суды не могут похвастаться сравнимым уровнем прозрачности, что, безусловно, негативно сказывается на доверии к российским третейским судам со стороны бизнес-сообщества.

    А один из самых важных вопросов, который интересует стороны, – это процедура принятия решений о назначении и отводах арбитров. «Здесь западные институты опять же стремятся к прозрачности и обоснованности», – указывает Биллебру. Например, SCC регулярно публикует статистику и мотивы принятия Правлением SCC решений, входящих в его компетенцию – в частности, об отводах арбитров.

    Вообще стороны очень часто не могут договориться о председателе состава арбитража (в таких случаях его назначает институция), обращает внимание Хвалей. «При его назначении, например, в ICC, учитываются такие факторы как место арбитража, язык разбирательства, применимое право, «национальность» сторон, их представителей, арбитров», – рассказывает он. Согласно же регламенту МКАС Президиум при назначении арбитров должен выбирать их из утвержденного списка, что не всегда позволяет обеспечить назначение кандидатуры, наилучшим образом подходящей под специфику спора.

    Более того, в регламенте МКАС нет требования о том, что председатель не должен иметь «национальности» сторон, а это по факту делает арбитраж по регламенту МКАС очень «российским». «Для того, чтобы посмотреть на это глазами контрагента представьте себе ситуацию, когда китайская компания пытается вас уговорить на разрешение споров по регламенту CIETAC [China International Economic and Trade Arbitration Commission] в Пекине, и вы будете иметь арбитраж в котором как минимум двое из трех арбитров будут китайцами и разбирательство будет на китайском языке», – поясняет Хвалей.

    Контроль за репутацией

    Повысить доверие к отечественным институциям будет невозможно без соблюдения процедуры и требований публичного порядка. Поэтому особое значение имеет институт взаимодействия арбитражных центров и государственных судов. Эти нормы в российском законе об арбитраже полностью основываются на Типовом законе ЮНСИТРАЛ.

    Положения о контроле и содействии существуют в законодательстве практически всех развитых юрисдикций. «Судебный контроль решений международного коммерческого арбитража является залогом доверия к арбитражу как механизму разрешения споров, – считает Иван Уржумов, адвокат парижского офиса международной фирмы Foley Hoag, член Международного Арбитражного Института (IAI). – Без него, а также при слишком либеральном подходе существует риск злоупотреблений, как и в любой сфере общественных отношений». Конечно, судебный контроль международных арбитражных решений должен осуществляться только по ограниченному кругу оснований, обращает внимание юрист, и желательно судьями, которые понимают особую правовую природу международного арбитража и учитывают потребности участников международного оборота.

    Иван Уржумов, адвокат парижского офиса международной фирмы Foley Hoag, член Международного Арбитражного Института (IAI) Во французском законодательстве большинство оснований отмены международного арбитражного решения или отказа в его признании и приведении в исполнение носят именно «процессуальный» характер: нарушение процессуального равенства сторон и принципа состязательности, правил формирования состава арбитров или принципов независимости и непредвзятости арбитров. Французские судьи достаточно досконально контролируют арбитражные решения на предмет подобного рода "процессуальных" нарушений.

    Например, по одному из дел (J&P Avax SA v. Tecnimont SPA) Апелляционный суд Парижа отменил арбитражное решение, вынесенное под председательством известного международного арбитра с применением регламента ICC, на том основании, что он, будучи советником («of counsel») парижского офиса международной юридической фирмы, не раскрыл информацию о наличии клиентских отношений между его фирмой и компаниями, аффилированными с одной из сторон по арбитражному спору. Сам арбитр не участвовал в работе над проектами, по которым его фирма оказывала услуги этим компаниям, но, тем не менее, парижские судьи все же отменили арбитражное решение, сославшись на нарушение принципа независимости

    Новый закон об арбитраже в России также содержит нормы, касающиеся содействия арбитражу со стороны госсудов и общего контроля. Их применение должно показать, какие из механизмов эффективны, а какие требуют совершенствования, указывает Ращевский: «Это нормальный процесс. Контроль разной степени есть везде, в том числе в странах англо-саксонской правовой традиции, гордящихся «проарбитражным» подходом. И английские суды иногда отказывают в признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений». Но что точно можно позаимствовать у англичан, по мнению Ращевского, так это уважение к юристам и трепетное отношение к профессии, – когда каждый член сообщества отвечает своими знаниями и репутацией за поддержку и развитие системы права.

    Откровенное злоупотребление арбитрами своими полномочиями и нарушение надлежащих правовых процедур (due process) встречается достаточно редко при рассмотрении споров в западных арбитражах, обращает также внимание Биллебру: «Это априори означает для таких арбитров конец их карьере в данной области. К сожалению, то же пока нельзя сказать про российские третейские суды, проблемы которых во многом отражают проблемы юридической профессии в целом, в которой репутация еще не стала основным активом юриста».

Оставьте комментарий